Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1 - Юй Сы

«Третье стихотворение коту» Лу Ю

Сознание Цин Юйдуня дрейфовало в духовном пространстве. Водная гладь шла рябью: казалось, будто что-то заставляет ее подрагивать. Однако вокруг все было спокойно, и Цин Юйдунь отпустил свое тонкое тело[70], нырнув под воду. Это действие ощущалось как россыпь мурашек по не существующей в этом пространстве коже.

Воды были темными, плотными. Сверху все затягивал легкий туман, но здесь царили холод и мрак. Течение ци несло Цин Юйдуня ко дну, и он не сопротивлялся. Он прищурился, уловив блеск, и изумленно моргнул, разглядев крошечные золотые хлопья. Но когда снова присмотрелся – все пропало: остался прежний мрак и пронизывающий до костей холод. Но это не трогало старейшину, ведь такова была его суть, его духовное сознание. Ледяная вода мягко обнимала со всех сторон, пока он погружался все глубже – туда, где заметил исчезнувшие всполохи золота. Вскоре последние проблески света с поверхности исчезли, и мужчина не мог различить даже своих рук, которыми греб. Цин Юйдунь оказался в кромешной темноте.

Чистый звук неожиданно раздался у него в ушах: будто кто-то вздохнул. Цин Юйдунь резко обернулся и увидел сияние. Он подплыл ближе и наконец нашел то, что искал: свое золотое ядро. Оно ярко переливалось, оставаясь единственным источником света во тьме. Вокруг него Цин Юйдунь различил семь крошечных темных ядер, которые непрестанно двигались по орбитам, не сталкиваясь друг с другом. Они походили на рыбок-прилипал, и когда Цин Юйдунь протянул руку, пытаясь отогнать ядрышки, его ладонь прошла сквозь них, не причинив вреда.

Старейшина Цунчжэ оставил попытку отогнать темные шарики и наклонился ближе, рассматривая ядро. Он нахмурился: дальняя часть, противоположная ему, потемнела, и свет ее потускнел. Цин Юйдунь протянул ладонь, касаясь своего золотого ядра. На этот раз у него получилось, и, направив всю энергию в пальцы, он пожелал, чтобы ядро снова стало прежним. Потемневшая часть вспыхнула ярко-золотым, как и остальное ядро, но стоило старейшине убрать руку, как она погасла. Вместе с ним грудь Цин Юйдуня сдавило, и он ощутил отголоски боли, которые чувствовало его физическое тело. Он снова протянул руку, не собираясь сдаваться.

Мало-помалу, колоссальными усилиями ему удалось заставить золотое ядро поглотить темное пятнышко. И вместе с тем Цин Юйдунь почувствовал, что вода, которая ранее не приносила ему неудобств, стала ледяной. Но по какой-то причине он не ощущал усталости – напротив, его силы словно возросли.

Он продолжал вливать ци в ядро, пока то равномерно не заблестело. Только тогда Цин Юйдунь устало опустил руку и позволил своему тонкому телу дрейфовать в темных водах. Он чувствовал одновременно полную измотанность и возросшую силу. Основание его стадии Формирования души наконец окрепло, и внутри золотого ядра он увидел небольшое семя. Это было удивительное зрелище – семечко лотоса будто само по себе появилось там. Старейшина знал, что это бессмертная душа, которую он должен сформировать. Какой она будет? Он впервые в жизни почувствовал нетерпение – стремление поскорее увидеть свою бессмертную душу, будто вместе с тем наконец будет исполнена самая важная миссия. Получится ли у него?

Семя было таким крошечным, таким беззащитным и грелось внутри его золотого ядра. Цин Юйдунь направил туда еще энергии и ощутил, как медленно и болезненно восстанавливаются меридианы его физического тела. Кажется, он наконец смог избавиться от темной ци, поразившей его ядро вместе с демонической стрелой.

Цин Юйдунь в последний раз взглянул на ядро, а затем загреб руками по направлению к поверхности. Он стремительно вылетел и воспарил над снова ставшей безмятежной водой. Сделав взмах руками, он призвал свой меч – в духовном пространстве Бинжэнь сиял еще ярче, не омраченный иньской энергией мира живых. Убедившись, что его ци беспрепятственно окутывает клинок, повинуясь малейшим приказаниям, старейшина уселся в позе лотоса на небольшом острове посреди бескрайнего океана и закрыл глаза.

Защитный барьер наконец был снят – И Чэнь почувствовал это в то же мгновение, как Цин Юйдунь открыл глаза в духовной пещере. Когда тот ушел в совершенствование за закрытыми дверьми, И Чэнь поставил охранное заклинание, чтобы узнать, когда шиди очнется. Сидя на балконе своей резиденции, глава Юньхэ улыбнулся, откладывая свиток, что держал в руках, и посмотрел в сторону пика Цунчжэ.

– Самое время, – пробормотал он себе под нос. – А-Синь! А-Линь! Передайте старейшине Яопин, что шиди вышел из совершенствования за закрытыми дверьми!

– Да, Учитель! – послышались голоса со двора. – Неужели шишу наконец выходит?!

– Старейшина Цунчжэ выходит! Выходит! – подхватили другие ученики, отвлекаясь от своих занятий. Возбуждение, охватившее пик Хаоюй, быстро распространялось по всей секте Юньхэ.

В то же время на пике Цунчжэ тишину нарушал лишь стук бамбуковых палок друг о друга, шелест листвы и свистящие звуки боя на мечах. На поляне, которая уже немало пострадала от ударов, – бамбук был разрезан на части, листва сбита потоками ци, а трава подпалена энергетическими шарами, – сражались два изящных юноши. Обоим можно было дать не больше двадцати лет. Один, с тугим пучком волос на затылке и нахмуренными бровями, был не слишком высок, но хорошо сложен. Его лицо, все еще хранившее детскую миловидность, уже тронула мужская грубость: резче обозначились скулы, стал четче подбородок. Темные глаза со всполохами золота смотрели напряженно и гневно, а губы плотно сжимались в тонкую линию. Он был одет в светло-зеленые одежды пика Цунчжэ, похожие на те, что носил сам Цин Юйдунь, а движения его клинка, который выглядел, как поток воды, повторяли технику Нефритового меча. Он сделал выпад, но меч его соперника неожиданно ударил исподтишка, попадая по запястью, из-за чего то онемело.

– Ты опять сражаешься нечестно! – яростно взревел юноша.

– Ты просто недостаточно ловок, чтобы победить этого достопочтенного[71], – хмыкнул второй молодой человек, насмешливо ухмыляясь. Помимо его пронзительных голубых глаз, которые наблюдали за соперником, у него также был необычный цвет волос – белоснежный с черными концами. Часть длинных прядей была небрежно собрана в свободную петлю, а остальные спадали на спину. Молодой человек обладал острым носом и подбородком, светлыми бровями, а на подвижном лице вечно сияла высокомерная ухмылка, будто он от природы привык насмехаться над всем живым. Он был одет в черный наряд, подчеркивающий его изящную высокую фигуру.

– Да ты!.. – выдохнул в бешенстве первый юноша, но тут