Всадник дракона - Таран Матару

Джаю, почти не ступавшему за стены Лациума, придется жить за счет того, что даст земля… Но это будет уже потом. Надо решать по одной проблеме за раз.

Пока что ему просто нужен был свет.

К счастью, свернув дневник и засунув его в карман, Джай пошарил рукой по грубо вытесанной стене и наткнулся на свечу и огниво. Очевидно, Леонид уже пользовался этим маршрутом раньше.

Огниво было сухим и разгорелось достаточно легко. Вскоре Джай увидел, что находится в пещере, сложенной из сырого неровного камня.

Через несколько мгновений он уже шел по крутому спуску. С таким же успехом это могла быть винтовая лестница, если бы не наклон вместо ступеней. Джай сомневался, что спуск был спроектирован для инвалидной коляски, – если судить по пыли на подсвечнике, Леонид последний раз был здесь задолго до того, как оказался прикован к ней.

По правде говоря, Джай был удивлен, что на этот проход не подействовали заклинания Магнуса. Впрочем, на балкон он тоже смог выйти… Скорее всего, чары были наложены только на главную дверь.

По мере спуска воздух становился все прохладнее, и кожа покрылась мурашками. С потолка капала вода, и первые бугорки сталактитов подтвердили, что это место построили много-много лет назад. Возможно, даже в юности Леонида, когда только возводили дворец.

Пещера казалась бесконечной и безмолвной, если не считать звука капающей воды и эха его шагов. Каждые несколько секунд холодная капля падала на волосы или на плечи, высасывая из тела тепло.

Что это за место? Секретный выход на случай государственного переворота или покушения? Очевидно, да.

И вот наконец в этом глубоком, похожем на спиральную змею проходе образовался просвет.

В боковой стене зиял вход. Без двери и коврика. Пространство за ним могло бы сойти за естественную пещеру, если бы Джай не заметил следы от ударов кирки.

Юноша задумался, стоило ли идти дальше. Разумеется, первоочередной задачей было убраться подальше от Лациума. Однако он знал, что легионеры всю ночь будут охотиться за степняками на улицах города. Возможно, лучше переждать. Наверняка к утру они устанут от убийств…

Он шагнул в темноту – и попал в огромную комнату с изъеденными молью занавесками. На полу лежали меха и ковры, а в центре стояла кровать – такая большая, что на ней могли бы уместиться человек десять. В глубине стены был встроен даже небольшой очаг.

В мгновение ока Джай понял, где очутился. Об этом месте шутили в тавернах или произносили непристойные слова.

Легендарный бордель Леонида. Или, скорее, комната для куртизанок, судя по всему.

Ни один император не хотел, чтобы о его связях с куртизанками ходили слухи. Это было неприлично, не говоря уже о возможности появления незаконнорожденного отпрыска, который впоследствии мог бы претендовать на трон. Да и вообще измены не приветствовались – особенно в браке, и уж тем более в королевской спальне.

Это место, должно быть, и стало решением Леонида. Джай боялся даже подумать, где мог быть вход. Вдруг этот потайной туннель вел в комнату настоящего борделя?

Однако вход, скорее всего, находился где-то в укромном месте, куда куртизанки могли войти, не вызвав подозрений… Джай сел на кровать, не обращая внимания на поднявшуюся пыль.

Пара часов сна пошли бы ему на пользу, но здесь он не мог определить, который час. Нет, придется бодрствовать – чем скорее Джай отправится в путь, тем лучше.

К сожалению, в этом помещении нельзя было скоротать время. И тут не осталось ничего ценного: тот, кто организовывал Леониду посетителей, наверное, все забрал. Когда-то здесь была мебель, а также напитки, если судить по осколкам винных бутылок и пыльным отпечаткам на потертых коврах.

Теперь все исчезло. Но когда Джай осмотрел стены комнаты, он увидел на них что-то цветное. Нарисованный цветок. И три фигурки из палочек.

Рисунки были детскими. Теперь он заметил валявшиеся в углу комнаты игрушки: резную лошадку, у которой не хватало ноги, и куклу с зияющими пустыми глазницами – такую потрепанную, что внутри нее, должно быть, гнездились крысы… Джай содрогнулся от этого зрелища.

Он внимательнее рассмотрел фигурки из палочек. Мужчина, женщина и ребенок держались за руки. И мужчина был одет… в пурпурное – в одежды императора.

Помещение, несомненно, когда-то являлось борделем – признаки этого были повсюду. Над дверями даже была изображена богиня куртизанок Иштар.

Но комната служила и чем-то еще. Во всяком случае, со временем стала чем-то другим.

Возможно, у любимицы Леонида был ребенок; дочь, как предположил Джай. И она играла в углу, пока они тут… занимались делами.

Это были не дикие оргии, о которых ходили слухи, – хотя, несомненно, все начиналось именно так. На стенах даже были фрески, давно покрытые плесенью и гнилью, которые вроде бы изображали подобные вещи.

Но Джай представлял себе нечто иное. Он представлял себе Леонида отцом ребенка. Отцом, который приходил сюда, чтобы проводить время и с женщиной, и со своей дочерью. Возможно, со временем они отдалились друг от друга.

Джай продолжил исследовать комнату, проводя рукой по шероховатым стенам. Увидел на стене отметки, указывавшие рост ребенка; девочка выросла почти ему по пояс, прежде чем отметки исчезли.

Нигде не было дат, указывавших на то, когда это произошло. Джай знал, что Леонид не ходил сюда после того, как юноша прибыл в Лациум: по ночам старик мирно спал в своих покоях.

Кто бы здесь ни жил когда-то, они давно ушли.

…Когда Джай обследовал это место вдоль и поперек, ему показалось, что уже наступил поздний час, хотя, по правде говоря, он потерял счет времени. Юноша задержался лишь для того, чтобы городские стражники заскучали в поисках данчан и степняков.

Джай надеялся найти что-нибудь ценное – такое, что можно будет обменять на монеты или безопасный проезд. Но ему не повезло. Здесь не осталось ничего, что не пострадало бы от гнили и сырости.

Поэтому юноша продолжил свой путь по спиральному туннелю. Чем глубже он спускался, тем сырее становилось, вокруг капала и стекала по стенам вода. Впрочем, воздух становился менее спертым и тяжелым.

Джай почувствовал дуновение ветерка, но в воздухе витал зловонный запах. Сначала он подумал, что ему это показалось. Скорее всего, он почуял запах собственного пота, проступившего от ужаса.

Однако вскоре вонь стала слишком сильной, и не обращать на нее внимания не получалось. Этот запах был Джаю хорошо знаком. Он уже чувствовал его раньше, в детстве, когда Лациума достигла Багровая смерть. Тогда члены