Всадник дракона - Таран Матару

Он стоял на дрожащих ногах, вздернув подбородок и скривив губы.

– Лев сабинян не умрет на коленях! – прорычал он. – Я проклял тот день, когда ты родился и отнял у нас свою мать! Теперь проклинаю день, когда ты отнял у нас своего отца. Жаль, что твоя мама не видит того, что вижу я. Жаль, что этого не видит весь мир! Слюнявый щенок! Предатель!

Лицо Тита потемнело от ярости, и принц сделал три коротких шага. Меч сверкнул, пронзив насквозь тело старика. Сила удара отбросила Леонида назад в коляску, и стон боли заглушил вздох Джая.

– Ты умрешь медленной смертью, – прошипел Тит, наклонившись и прижав лицо Леонида к своей груди. – С мочой в штанах и кишками на коленях.

Он резко выдохнул и двинул клинок в сторону. Леонид ахнул, когда его внутренности вывалились из широкой раны. Глаза старика были пусты, рот беззвучно открывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы.

– Я надеялся, что ты будешь благодарен, – сказал Тит, вытирая меч о камзол Леонида. – Я воплотил в жизнь твою великую мечту об объединении земель под знаменем сабинян. Но ты поддался трусости! – Он печально покачал головой. – А мой отец довольствовался крохами славы, которые ты после себя оставил. Пренебрег богатствами Востока и решил женить меня на дикарке. Таков был его план? Посадить на наш трон выродка-полукровку? Это он предатель! А ты… ничем не лучше.

Тит плюнул в Леонида, но сумел лишь намочить свой подбородок. Со второй попытки ему удалось осквернить лицо старика. У Джая волосы встали дыбом.

– Магнус говорил, что придется тебя убить, но я пришел один, чтобы дать тебе шанс. Надо было сразу его послушать… – Леонид дернулся, его глаза были безжизненными. – Когда я вернусь со свидетелями и «обнаружу» твой труп, то обвиню во всем того степняка, которого ты так любил. Его тело уже у нас. Пожалуй, устрою из этого целое представление: буду возить труп напоказ по улицам, пока он не сгниет. Подумай-ка: данчане убили моего отца, а степняки – тебя. Идеальная причина для моих сегодняшних действий. Настолько идеальная, что кажется, будто сами боги направляют мою судьбу. Но ведь среди них мои предки, так? Скоро и ты будешь с ними.

Он рассмеялся и продолжал хохотать, даже когда Леонида начало трясти.

– Твои предки… плевать на тебя хотели, – прохрипел старик.

– Но сначала я на тебя плюну, старый хрен! И буду делать это каждое утро, если тебя похоронят неподалеку!

Замок щелкнул, и Тит открыл дверь ровно настолько, чтобы можно было протиснуться. Когда дверь закрылась, все четыре угла снова засветились.

И Джай остался наедине с умирающим императором.

* * *

Юноша не знал, что заставило его подойти к Леониду. Он мало что мог придумать, чтобы облегчить последние минуты старика.

Но что еще ему было делать? Дверь была заколдована, а внутренний двор напоминал склеп. Лучший план – как-то вооружиться и устроить засаду на Тита, когда тот вернется. Возможно, Джай даже успеет нанести несколько ударов, прежде чем Магнус превратит его в пепел.

Джай снял рубашку и прижал ее к животу Леонида. Старик поморщился, но кивнул в знак благодарности. Руки Джая сразу же намокли от крови. Леониду оставалось совсем недолго.

– Пить, – прохрипел он, протягивая руки к Джаю. Юноша принес немного воды. Она была застоявшаяся, осталась с прошлой недели, но Леонид жадно ее проглотил. Наконец он откинулся на спинку коляски. Вздохнул. – Ты… единственный друг, который у меня остался в этом мире, – прошептал Леонид. – Сын моего злейшего врага. У богов… есть чувство юмора.

Джай вытер капли с бороды старика.

– Может, прочесть какую-нибудь молитву? – спросил он. – Ну, когда вы… – Джай замолчал. Он не знал, что еще сказать. Леонид издал горький смешок.

– Мне не суждено попасть в рай, мой мальчик, – слабым голосом произнес он. – Я знаю, куда иду. Никакая последняя мольба не изменит решения богов. Если этот позор должен стать моим концом – значит, они не простили мне мои грехи.

Джай поднес кувшин к губам Леонида, но старик отвернулся. Его глаза уже остекленели, а вены на лице превратились в синюю паутину, исчезавшую на фоне бледнеющей кожи.

– Я буду ждать с вами, – пробормотал Джай. – Пока не придет время.

Не то чтобы у него был другой выбор. Но эти слова вызвали улыбку на лице Леонида.

– Поищи пьяницу в «Фениксе», – сказал он. – Попроси его тебе помочь… и пусть он меня простит.

– Тише… – Джай погладил старика по лбу. – Сейчас самое время помолиться.

Но Леонид говорил бессвязно, его взгляд был отстраненным, расфокусированным.

– Ты прочитал почти все, что есть в этой комнате, – продолжил он. – Возможно, пора довести дело до конца. Это всегда было ключом к твоей свободе.

Старик засмеялся и схватил Джая за запястье, посмотрев ему в глаза.

– В конце концов, почему бы и нет? – Леонид усмехнулся, и на его лице появилась странная улыбка. – Когда моя семья становится моим врагом… кем же становится мой враг?

Последний ликующий вздох старика оборвался.

Лев сабинян, возможно, и не умер стоя. Но он умер с улыбкой на лице.

Джай еще немного посидел с мертвым императором. Закрыл ему глаза. Накинул на него одеяло.

Он понял, что любил Леонида. Это была любовь, порожденная долгими годами товарищества. Он по-настоящему узнал старика. Если Балбир была для него кем-то вроде матери, то Леонид отчасти заменил отца. Не самого хорошего, разумеется. И не самого доброго. Но все же отца…

Он был тюремщиком Джая и его опекуном. Его хозяином и подопечным. Джаю казалось, что он был рядом с ним всю жизнь. Юноша оплакивал монстра. Или… или то, чем этот монстр стал.

Леонид, казалось, терял рассудок в последние минуты своей жизни. Говорил о местах и вещах, которые не имели смысла, и о задаче, которую Джай, скорее всего, не выполнит, даже если этот смысл и был. Ему повезет, если он переживет следующий час, не говоря уже о том, чтобы отыскать пьяницу в каком-то там «Фениксе».

Но последние слова старика также напомнили Джаю о пропасти, которая существовала между ними. О том, о чем они никогда не говорили. Об отце Джая.

За десять лет служения Джая имя Рохана практически никем из них не произносилось. Джай также не прикасался к дневнику Леонида того периода. Спустя несколько лет после начала службы Джая Леонид, возможно из уважения, поместил этот дневник на самую нижнюю полку в углу спальни.

Многие другие дневники