Корона огня и пепла - Мира Салье

Однако советники уже ждали его возвращения. Главнокомандующий тут же передал отчет о расстановке вианских сил и их готовности отразить атаку преисподней. Подданные даже не догадывались, что их король сам стал оружием.

Спустя несколько часов Николас лежал в постели, всеми силами пытаясь утихомирить пульсирующие по жилам молнии, так и норовившие вырваться наружу. Рядом посапывал Эван, который, узнав о возвращении старшего брата, вприпрыжку примчался в его покои и забрался на кровать. Ник поглаживал его по коротким темным волосам, думая о том, как именно Эван – да и он сам – выжили в устроенном преисподней пожаре. Брат не помнил ужасов того дня, и Ник надеялся, что никогда не вспомнит.

– Все хорошо, – нашептывал он. – Обещаю, ты проживешь долгую и счастливую жизнь, которая у тебя и должна была быть.

Из раздумий его вырвал тихий стук в дверь.

В покои заглянула Андрия, одетая в синий вианский халат и со слегка влажными волосами. Ник прижал палец к губам, попросив не шуметь, и Рия осторожно легла рядом так, что Эван оказался между их телами. Ее лицо было воплощением спокойствия и уверенности – ни следа от той девушки, что недавно металась по окровавленной земле в поисках брата.

– Он еще так мал, – тихо сказала она, скользнув взглядом по маленьким плотно сложенным крыльям Эвана. – До сих пор не могу поверить, что ты его едва не потерял.

– Да, – выдохнул Ник, не в силах сказать больше.

Несколько мгновений они молчали. Золотистый свет от камина плясал на ее волосах. Их руки соприкоснулись, и он почувствовал, как ударил Рию слабым разрядом молнии. Она слегка вздрогнула, но не отодвинулась. Напротив, раскрыла ладонь и переплела их пальцы. У Ника пересохло во рту. Подобный столь искренний жест он видел впервые, и все его чувства требовали поддаться искушению: унести в другую комнату брата и остаться с Андрией наедине.

Николас понимал: она хочет услышать подробности о том, что случилось в храме, но спрашивать, а тем более требовать ответа, не станет. Поэтому он решил поделиться с ней сам:

– В Золотом храме мирийцев стены были исписаны символами на ангельском языке, тогда я видел лишь незнакомые слова… Но сейчас они ясно мелькают в памяти и складываются в историю.

– И о чем она? – тихо спросила Рия.

– Это очень древняя история о жизни двух братьев, – ответил он и мысленно добавил: «Тебе не понравится». – Изначально существовали два перворожденных архангела, два брата-близнеца. Один из них правил небесами, а другой был ему верной опорой и щитом. Однако со временем второй брат тоже возжелал править и по доброй воле покинул небеса. Он сотворил собственное королевство – подземный мир, создал демонов – слуг, которые следили за тем, чтобы души распределялись согласно установленным братьями правилам, и стал называться Дьяволом. Он сам выстроил путь к трону. Проходили века. Небо и преисподняя жили в мире и согласии. Но потом Дьявол стал все чаще покидать подземное королевство: насылал на землю страшные болезни, развращал людей, чтобы порочные души быстрее попадали в ад и увеличивали его могущество. Он был ненасытен.

Николас сделал паузу.

Рия выдохнула.

– Это так похоже на…

– Да, – перебил ее Ник. Они оба понимали, кого им напоминали эти близнецы. – Ни одному из перворожденных архангелов не суждено пребывать на вершине вечно. Вот и повелитель небес спустился на землю, решив прекратить бесчинства брата. Чтобы закрыть врата в преисподнюю, он отдал свою силу смертному, осознавая, что больше не сможет вернуться домой. Лишившись могущества, он сам стал обычным человеком. Но смертная оболочка не смогла сдержать душу архангела и вскоре погибла – ее просто разорвало.

Ответом ему было молчание Рии. Поэтому он продолжил:

– Но перворожденному архангелу не суждено оставаться павшим на веки вечные. В тех записях сказано, что его бессмертная душа не попала ни в ад, ни на небеса. Она была спрятана на земле.

– Почему? – спросила Андрия, погладив Эвана по голове, когда тот дернулся и что-то пробормотал во сне. От этого жеста в груди Ника разлилось тепло.

– Там не написано. Но мне кажется, я знаю, что стало с его душой.

Эмилиан говорил о каком-то обмане небесных Творцов. Едва коснувшись останков смертного, Николас почувствовал, как нечто древнее и могущественное взвилось у него внутри. И ему пришлось признать правду, к которой никто из них не был готов.

Его предупреждали: в этом мире ничто не происходит по воле случая. Все давно предрешено.

– Думаешь, в Золотом лесу мирийцев была спрятана не только сила архангела? – спросила Рия, словно прекрасно поняла, что он хотел сказать.

Ник кивнул, пытаясь справиться с тяжестью в груди и охватившей его тревогой.

– Я вот рассказываю тебе о том, что прочитал на стенах храма, а в памяти тем временем мелькают воспоминания… И они не мои, Рия. Лишь короткие вспышки, но…

Андрия часто задышала, несколько раз сжала пальцы, и он заметил, как на ладонях остались следы ногтей. Она склонила голову, словно показывая, что все понимает. Но больше ничего не сказала.

Николас тоже умолчал о том, что знает, о какой его жертве шла речь. Чтобы запечатать врата преисподней, ему придется пожертвовать своей душой. Что с ней случится потом, он не представлял, но догадывался: в его теле останется душа архангела.

Наследник Алана Вианорта, рожденный от ангелов, но имевший красную кровь, – единственный мог удержать в себе первозданную силу, которая сделает его бессмертным. Повелитель небес возродится в теле Николаса и вернется домой.

Ник оказался просто сосудом, который вобрал в себя сначала силу архангела, а затем и его душу. И в этом теле останется лишь один.

– Рия, могу я тебя кое о чем попросить? – спросил Николас, с каждой секундой все сильнее ощущая груз наследия династии Вианортов.

Андрия быстро перевела на него взгляд жестких глаз и наморщила лоб.

– Конечно.

– Если я не смогу вернуться…

– Не говори так.

– Не перебивай, пожалуйста. – У него дрогнуло горло, будто он поперхнулся еще невысказанными словами. – Если я не смогу вернуться, пообещай позаботиться об Эване. У него больше никого не осталось. Советники Виана вцепятся в него мертвой хваткой, захотят сделать своей марионеткой. Обещай, что не допустишь этого. Брат должен вырасти сильным, а не стать орудием ни в чьих руках.

– Обещаю. Но и ты поклянись мне, что сделаешь все возможное, чтобы мне не пришлось выполнить обещание. – Это прозвучало скорее как угроза, чем просьба.

Николас должен выжить.