Корона огня и пепла - Мира Салье
Красные глаза брата засверкали, словно два кровавых рубина.
– Я давно не отзываюсь на это имя. Больше не смей использовать его при мне.
Аурелион… Данное ему имя означало «золотой», ведь свет перворожденного архангела был столь велик, что даже старший близнец мерк в его сиянии. Но свет этот давным-давно иссяк. Поблек во тьме и крови.
Силой повелителя небес всегда была стихия. Это единственное, что их с братом отличало друг от друга.
– А ты помнишь, что значит твое имя, братец? Ты и сам свернул с пути истинного. Выбрал войну, а не мир, как я предпочел свету – тень. – Губы Дьявола скривились в жестокой полуулыбке, холодной, как бушующие внизу воды горной реки.
– Только потому, что ты меня вынудил. Даю тебе последний шанс, Аурелион. Поклянись больше не подниматься на землю, и я вернусь на истинный путь…
Дьявол мрачно рассмеялся. Даже когда он затих, его широкие плечи словно продолжали трястись от беззвучного смеха.
– Я ничего тебе не должен, брат.
Ответ не застал архангела врасплох. Хотя в глубине души он надеялся, что где-то там, внутри, еще остался его младший брат – перворожденный архангел, отмеченный светом.
– Запомни: я давал тебе шанс…
Андрия позвала его по имени, возвращая в реальность. Николас почувствовал себя так, будто потерялся в чужих воспоминаниях.
Она крепче сжала его ладонь и снова прошептала:
– Ник?
Он внимательно обдумывал следующие слова, потому что понятия не имел, как такое вообще возможно.
– Рия, я знаю истинное имя Дьявола.
Более того, Нику было очень хорошо знакомо его лицо…
17
Вот уже множество веков народ Риналии задается вопросом, что сильнее: связь между ринальцем и его питомцем или же связь душевной пары риньяров? Ответа не существует, ибо все они являются одним целым – семьей.
Делла
– Должна признать, даже после пыток генерал выглядит дьявольски привлекательно. Ну, знаешь, слегка спутанные волосы, будто он…
Делла бросила на нее убийственный взгляд.
Мелина сидела за столом у окна и с большим аппетитом поглощала завтрак, предусмотрительно не прикасаясь к любимой выпечке Деллы. Даже здесь ее наблюдательность поражала.
– Хватит. Давай серьезно.
Мелина отодвинула поднос и откинулась на спинку кресла. Вся ее показная надменность, как и легкомыслие, разом исчезли, а голос стал более резким:
– Генерал очень плох. Но он молодец, держится…
– Насколько плох?
– Не знаю, откуда его приволокли… Я видела, когда Дарнила избивали световыми плетьми, но то, что сделали с Алином… Чем бы его ни били, это переломало ему весь позвоночник, а его спина… Это месиво из плоти и раздробленных костей. Благо ринальцы умеют убирать крылья, иначе их было бы не спасти.
Деллу охватило мерзкое чувство, ощущение первобытного ужаса, от которого ее мгновенно затошнило и выпитый за утро чай поднялся к горлу.
Каждый раз, когда говорила о Дарниле, Мелина будто превращалась в другую личность. И, казалось, это было связано не только с ее чувствами к нему. Их явно объединяла какая-то история, подробности которой Делла вряд ли когда-то узнает. Как и Мелина никогда не обмолвится вслух о том, что последствия кошмарных пыток Дарнила будут еще долго преследовать ее во снах.
– Я частично срастила позвоночник твоего генерала… – продолжила Мелина, но Делла, удивленно приподняв брови, перебила ее:
– Подожди-ка, ты умеешь лечить?
– Немного. Но моих навыков недостаточно. Ринальцы быстро регенерируют. Поэтому я посплю пару часов, чтобы набраться сил, и снова наведаюсь к нему, иначе кости срастутся неправильно.
Делла чувствовала себя в огромном долгу перед мирийской шпионкой. Но чтобы высказать это вслух, понадобится гораздо больше силы воли, чем у нее есть сейчас, и столько же времени.
– Спасибо. Я рада, что ты здесь, – только и смогла произнести Делла.
– Повторюсь, это не ради тебя, – ответила Мелина, разглядывая крошки на столе.
– Знаю. Ты помогаешь по просьбе Дарнила, но я все равно тебе благодарна.
Конечно, она делала все это ради Дарнила, но что-то подсказывало, что Мелину влекло к Алину, и дело было явно не в физическом влечении, как бы она ни хорохорилась. Она словно видела в нем родственную душу, и Делла не понимала почему.
– Я буду навещать генерала каждые два часа. Если в какой-то момент не вернусь, значит, он смог сотворить разрыв.
– Как я пойму, что вы выбрались? – Делла взглянула на поднос с едой, и ее снова затошнило от одной мысли о том, что их план провалится и что Эмилиан сделает с ее соратниками, если они попадутся…
Мелина задумалась.
– Я оставлю на кровати это. – Она взмахнула изящной рукой, показывая золотой браслет. – А теперь запри дверь и не мешай мне спать.
Мелина перебралась на кровать и без стеснения скинула халат, оставшись в одной откровенной сорочке. Она не стала укрываться одеялом – здесь и без того было очень жарко. Теперь Делле нужно было хотя бы пару часов караулить ее сон и следить за дверью, потому что во сне мирийская шпионка не могла поддерживать невидимость.
Один день позади.
Осталось шесть дней, чтобы пробиться через паутину лжи в разуме Кэла…
Шесть дней до того, как это место станет ее новой тюрьмой.
* * *
Спустя несколько часов в покои Деллы заглянул Корнель и передал ей запечатанный лист пергамента. На печати было изображено реалистичное человеческое сердце, с которого стекала кровь, – герб дома Дьявола. Практически такой же герб был у короля Риналии, за исключением того, что сердце там пронзал огненный кинжал.
Она сорвала печать и прочитала послание:
Если в преисподней Деллу ждал Кэл, значит, ей только предстояло встретиться с настоящим Эмилианом. Она почувствовала нарастающее волнение, но никак этого не показала.
– Мне стоит ждать подвоха?
– Это ад. Разумеется, тебе стоит ждать подвоха. – Корнель прошел мимо, небрежно уселся в черное бархатное кресло и снова окинул внимательным взглядом комнату. Неужели он учуял запах Мелины?
Корнель рассказал все, что узнал от Эмилиана о его пребывании у Золотого леса. Благо тот ничего не скрывал от правой руки Дьявола.
О столь высоком статусе демона Делла тоже услышала всего несколько минут назад,