Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1 - Юй Сы

– Если тебе ни одно не понравится, скажи прямо, – предупредил он. Кот на его коленях встрепенулся, поднимая голову.

– Этому ученику не может не понравиться имя, выбранное Учителем! – обожание и вера в голосе Чэнь Цю были очевидны. И куда подевался тот высокомерный насмешливый мальчишка?

– Поскольку ты выходец из клана Дракона, Учитель подумал, что взрослое имя должно отражать твою духовную сущность, – медленно проговорил Цин Юйдунь, теряясь под горящим взглядом ученика. – Может быть, Лунцзю?

Чэнь Цю, который как раз сделал глоток чая, чуть не подавился и закашлялся. Так вот о чем говорил глава секты, когда предупреждал, что Учитель не умеет выбирать имена… Лунцзю… Неужто он похож на игрушку?[79] Его Драконова гордость была ущемлена, а лицо вытянулось.

– Не нравится? – с некоторой тревогой спросил Цин Юйдунь, замечая, как изменилось лицо юноши. Хоть он сам не чувствовал эмоций, но прекрасно читал по лицам, да и выражение Чэнь Цю было уж слишком красноречиво. Кот фыркнул, что было подозрительно похоже на смешок.

– Н-не то чтобы не нравится… – выдавил Чэнь Цю, чувствуя, что, если его нарекут Лунцзю, этот облезлый кот будет смеяться над ним до скончания веков. – Просто у меня троюродный брат двоюродной бабушки носил такое имя, – проговорил он. – Он не очень хорошо кончил, и я бы не хотел повторить его судьбу.

Юноша видел, как толстый кот на коленях Учителя затрясся от смеха.

– Что ж, у меня есть еще один вариант: Цзяолун[80], – после паузы сказал Цин Юйдунь, ощущая, как начинают болеть виски. Ему хотелось подобрать ученику хорошее имя, и он всегда с большой ответственностью подходил к обещаниям, но сейчас чувствовал, что, возможно, ему стоит пересмотреть свои способности в этой области…

– Цзяолун – хорошее имя! – поспешно воскликнул Чэнь Цю. – Очень хорошее! – ободрил он Учителя, видя, что тот растерян. Вид такого Цин Юйдуня был даже немного забавным, а его ледяная аура колебалась. – Даже лучше, чем у моего дяди! – гордо заявил он. – Цзяолун! Чэнь Цзяолун! Спасибо, Учитель! – Он отодвинулся от столика и низко поклонился Цин Юйдуню. – Благодарю Учителя за дарованное имя!

– Тебе правда нравится? – неуверенно спросил тот, глядя на распростертого перед ним ученика. – Цзяолун…

– Да, Учитель! Это имя заставит меня стараться соответствовать ему, чтобы не вызвать наводнение, но поразить весь заклинательский мир! – воодушевленно сказал Чэнь Цю.

– Что ж, Учитель рад. – Плечи Цин Юйдуня расслабились, и он опустил руку на белый мех кота, проводя по нему холодными пальцами. – Надеюсь, твой дядя не разозлится на меня за вольность в выборе твоего взрослого имени…

– Ни в коем случае! – отозвался юноша.

– Тогда впредь я буду звать тебя… – но не успел старейшина договорить, как Чэнь Цзяолун перебил его.

– Учитель, вы можете продолжать звать меня А-Цю[81]. Вы для меня как семья, – горячо сказал он, снова опускаясь в поклоне.

Цин Юйдунь застыл, глядя на ученика. Тот уже вырос, но все еще говорил подобные вольности, словно был беззаботным мальчишкой. Но его искренность трогала даже ледяного старейшину.

– В таком случае, А-Цю, решено. А теперь пойдем в рощу, я хочу понаблюдать, как ты тренируешься. – Он двинулся, намереваясь встать, и кот с явной неохотой спрыгнул с его колен.

– Да, Учитель!

Настроение у Чэнь Цзяолуна было прекрасное. Ему дали могущественное взрослое имя, а его Учитель был прекрасен, и даже паршивый кот не портил своей мордой радость юноши. Он воображал, какое лицо будет у дяди, когда он узнает новость, пока направлялся за Цин Юйдунем в бамбуковую рощу, ничуть не похожий на воспитанного и высокородного единственного личного ученика старейшины Цунчжэ. Больше всего сейчас он походил на того мальчишку, которым прибыл сюда, – энергичного и самодовольного Дракончика.

Разумеется, уютное уединение Учителя и ученика, на которое столь рассчитывал новоиспеченный Чэнь Цзяолун, вскоре было прервано. Во-первых, потому что снова прилетел глава секты, отвлекая его Учителя от спокойного созерцания тренировки А-Цю, во-вторых, кот опять внаглую забрался на колени Цин Юйдуню, и А-Цю считал, что Учитель слишком отвлекался на то, чтобы погладить этого гада. Более того, вместе с главой секты явились оба его личных ученика. Хоу Пэн был таким же энергичным и вертлявым кривлякой, как и пять лет назад, с широкой улыбкой от уха до уха. Он принялся крутиться вокруг Цин Юйдуня, что-то тараторя и ничуть не боясь его ледяного взгляда.

По сравнению с ним манеры Цай Хуэй намного больше походили на поведение личных учеников главы секты. Она почтительно поклонилась Цин Юйдуню и вежливо справилась о его здоровье. Получив в ответ столь же вежливый и в меру равнодушный ответ, она отошла к ребятам, с нахмуренными бровями наблюдая за тренировкой Чэнь Цзяолуна.

– Шиди, а, шиди, как же ты светишься от счастья, что шишу вернулся, – поддел его Хоу Пэн, извлекая свой меч из золотого ядра. – Сразимся? – провокационно провел он лезвием по воздуху с хитрой улыбкой на губах.

– Учитель наказал мне отрабатывать шаги, шисюн, – нахмурился А-Цю, но все равно не смог скрыть своей счастливой ухмылки.

Хоу Пэн кинул взгляд на Цин Юйдуня и, дождавшись его слабого кивка, тут же атаковал.

– Шисюн, так нечестно! – вскричал Чэнь Цзяолун, парируя его удар.

– Так ведь я же тебя предупредил, – вскинул брови тот, делая новый выпад. Их мечи столкнулись, и А-Цю стиснул зубы: все в секте знали, что Хоу Пэн был невероятно одаренным. Сейчас он находился уже на поздней стадии Создания ядра и по силе превосходил его вдвое. Молодые люди столкнулись лоб в лоб, и Хоу Пэн дразняще шепнул: – К тому же шицзе смотрит.

Чэнь Цзяолун бросил косой взгляд, увидев, что на краю поляны скучающе скрестила руки Цай Хуэй, наблюдая за их боем. Его лицо тут же залила краска, и он чуть не пропустил следующий удар. Дракон сжал челюсти, вдруг делая яростный замах сбоку – повторяя движения Маомао со вчерашнего дня. Это был хороший удар, но он не входил в технику Нефритового меча. Кажется, Маомао изобрел его самостоятельно.

Цин Юйдунь, сидящий в позе лотоса на краю поляны, слегка нахмурился. Хоть и казалось, будто он занят разговором с И Чэнем, по правде, он ни на миг не отвлекался от боя. Его рука, рассеянно поглаживающая кота, замерла. Маомао недовольно приоткрыл глаз и уставился на бой. После этого он тихо и очень презрительно фыркнул, выражая тем самым все свое отношение к бою. «Как смеет