Терра. Часть 1 - Маргарита Боулес

средь завалов, погребенная монолитными блоками. Сколько раз придется падать, чтобы подниматься? Это так больно: вставать и идти дальше, жить и проживать каждый момент, пропускать через себя эмоции, потери, боль, разлучаться с любимыми, улыбаться через силу, когда хочется плакать. Порой становится невыносимо тянуть на себе этот багаж, должен же быть лимит, как максимально допустимый вес на один чемодан, установленный авиакомпаниями, – так и у человека есть граница, за которой наступает смерть. Я могла бы сдаться сотню раз, хотела даже – это намного проще, в тысячу раз проще, чем вновь вставать с земли, отряхивать саднящими руками сбитые коленки перед очередным поединком, но, пройдя такой путь, глупо падать духом. «Ты же воин в душе, так борись, почему-то мне кажется, что твоя битва не закончилась, а только начнется. И будет не самой приятной», – вспомнились слова Саймона на свадьбе. И вот в который раз я решаюсь на бой с тенью, со своими страхами, чтобы обязательно победить. Вновь.

***

Я стала ходить на пары и пыталась слиться с потоком. Правда, нагонять пришлось много, ведь шел уже февраль. Демон забрал меня в начале ноября и вернул день в день; пока я приходила в себя, пролетел последний осенний месяц, за ним и декабрь, пока собирала документы – уже январь, так что в университет я вышла в середине февраля.

Вскоре о моем возвращении узнали все знакомые, и Марк настоял на встрече. Лиз сначала идти не хотела, но в конечном счете сдалась. Они повели меня в бар. Марк возмужал, выглядел подтянутым, привлекательным: высокий, темноволосый и кареглазый. Только сильно нервный, я глубоко сомневалась, а знаю ли этого человека? Столько воды утекло… Смотрел парень на Лиз с некоторым нездоровым блеском во взгляде. Я не могла определить, что именно в их общении меня напрягло, наверное, наличие у него жены и флирт в сторону подруги, точнее прямого сексуального интереса, намеренных прикосновений. Лиз каждый раз сбрасывала его пальцы и отшучивалась, но язык ее тела подсказывал, что ей некомфортно.

Мы возобновили контакты и весной стали чаще видеться, хоть я ощущала неловкость от этих встреч. Собирались на выходных и засиживались до поздней ночи. С женой Марк не приходил никогда, а спустя пару недель решился на развод, только все вышло не так, как он запланировал.

– Лиз, – он взял подругу за руку. – Я собрался разводиться с Алексой.

– Поздравляю. И десятилетий не прошло. – Она лениво повела плечами. – Я тут при чем?

– Прекрати. Я серьезно. Завтра подам заявление.

– Марк, у тебя крыша летит или что? – Лиз смотрела на него с осуждением. – Завтраками меня кормить не надо. Кто вообще сказал, что я живу и жду лишь тебя? У меня есть парень.

– Алекса успокоилась, мы поговорили. Она поняла меня…

У него зазвонил мобильный, Марк взял трубку и отошел, а когда вернулся, больше не говорил про развод.

– Дай угадаю? – Лиз отпила коктейль. – Не дает развод?

– Она беременна, – раздраженно выплюнул он и сжал телефон в кулаке, явно намереваясь разбить или бросить, но унял импульсивный порыв.

– Ты больной, Маркус? Спишь с женой без защиты, планируешь ребенка и говоришь о разводе?

– После того случая… Алекса была на грани, я не знал, что делать. Тебе ее не жаль?

– Жаль. Спать-то с ней зачем, если ты планируешь развод? Ладно, спать – она жена все-таки, но ребенок – это уже спланированное действие. Или снова, – она показала пальцами кавычки, – «залетела».

– Я думал, что Лекса успокоится и забудет.

– Тебя первый опыт ничему не научил?

Марк яростно бросил на стол купюру и ушел. Лиз молча проводила его взглядом.

– Скай, это бред. – Она залпом допила остаток спиртного. – Кошмар продолжается… У меня скоро шарики за ролики заедут. Я не хочу видеть Марка, меня тошнит от всего этого. Тошнит! – Она поднесла два пальца к горлу. – Хочу нормальных отношений, в которых меня будут носить на руках, заботиться, уважать, а не вот это все. Даже секс без обязательств и то правдивее, чем то, что предлагал мне Марк.

– Перегорело?

– Знаешь, да, – твердо ответила Лиз. – Он как заикнулся про развод, сердце екнуло. Я осознала, что мне это не нужно. Скорее всего, и раньше не нужно было, не знаю, зачем держалась? Как же мне осточертел он и его Алекса! Пусть катятся к дьяволу.

Внезапно подуло смрадом Нижнего мира, и я поежилась, скривившись от рвотного позыва. Интересный спецэффект, однако. Надо проверить, будет ли так всякий раз, стоит произнести это слово вслух.

– Давай выпьем за будущее? – предложила я.

– И за любовь! Должно же мне повезти, наконец? Не могу же я быть невезучее моей ба? – Она засмеялась, рассказывая сколько ухажеров вьется вокруг ее бабули. – А где твое кольцо, Скай? – внезапно Лиз заметила его отсутствие и белую полоску вокруг пальца, оставшийся след. Я тут же убрала руки под стол.

– Это сложно объяснить. Я его отдала.

– Он забрал? Что за мелочные пошли мужчины!

– Нет-нет, все не так, – нахмурилась я, вспоминая единственную встречу с демоном в феврале. Ту, что подарила мне надежду и тут же отняла, вновь изранив сердце, ту, что чуть не свела меня с ума…

Воспоминание…

Одним морозным февральским днем родители вытянули меня на улицу, погулять в лесопарке и покататься на лыжах. Последнее воскресенье месяца выдалось самым холодным и ясным. Солнце ломилось в окна слепящим светом, отражаясь от белого снега и освещая город ярче, чем летом. За ночь участок перед домом занесло сугробами, с мансарды они напоминали горы Асхара и снежный склон, – снег и тут и там одинаковый: с бликующими кристалликами на обледенелой корочке. Отец с утра расчищал дорожку, пока я проводила время под крышей с кисточкой возле мольберта.

– Ска-а-ай! – донесся громкий голос и раздался топот, так ходил только отец. Он постучал для вида и, распахнув дверь, вломился внутрь. – Вылазь из темницы сырой, пошли на свет, а то станешь слепышом так. Потом дорисуешь эту красоту, поехали на лыжах кататься? А? Что скажешь? Мама уже собрала с собой два термоса: один – с капучино, другой – с лимонным чаем.

– Па, ты искушаешь без возможности сопротивляться. – Я уже вытирала кисточки об заляпанный краской фартук и понимала, что отказываться глупо, особенно, когда родители так скооперировались ради меня.

– Между нами… – Он поманил меня к себе, заговорщицки наклонился и прошептал: – Мама сделала панкейки с кленовым сиропом.

Соскучившись по любимой