Чужие среди своих - Lost In Space

Он улыбнулся, и в этой улыбке было столько превосходства, что мне захотелось свернуть ему шею прямо здесь. Для офицера тяжелого крейсера пересадка на фрегат была публичным унижением.

— Я получу то, что заслуживаю, — спокойно ответил я. — А теперь оставьте меня.

— До встречи, Эл-Тарис. Береги себя. А то вдруг в коридоре попадется... камень.

Варрус рассмеялся собственной шутке, и они с Селой вышли.

Дверь закрылась.

Я стоял неподвижно еще целую минуту. Руки, сжатые за спиной в замок, дрожали от напряжения. Пот катился по спине, пропитывая поддоспешник.

Одно неверное слово. Одна секунда промедления. Если бы я попытался защитить людей, если бы я показал хоть каплю сомнения в превосходстве Ксаара — они бы поняли.

Я подошел к раковине в стене, пустил холодную воду и опустил в нее закованные в броню руки.

«Ты справляешься, Макс, — сказал я себе. — Ты идеальный ксаарианец. Ты мразь».

Я вытер руки, подошел к столу и снова активировал голограмму базы. Варрус упомянул, что Ваэль уже ищет следы землян. Значит, у меня еще меньше времени, чем я думал. Инквизиция скоро сложит два и два. Они найдут обломки крейсера Эл-Тариса, увидят следы тарана и поймут, что я лгу.

Нужно действовать сегодня ночью.

Я вызвал Корна по интеркому. — Суб-лейтенант. Мне нужен полный доступ к техническим тоннелям нижних уровней. Моя броня повреждена. Я не доверяю вашим техникам и буду проводить калибровку систем лично, в зоне повышенного давления. Оформи допуск на мое имя.

— Э-э... да, милорд. Но технические уровни... это грязная работа...

— Ты смеешь обсуждать мои приказы? — прорычал я.

— Никак нет, милорд! Допуск будет готов через десять минут!

Я отключил связь. Склад 47-Бета ждал. А где-то там, во тьме туманности, ждал «Аскольд». Я не мог подвести их. Я готов был стать чудовищем, лишь бы спасти своих.

4: Прятки в туманности

Крейсер «Аскольд». Сектор Дикого Космоса. 42 часа после запуска спасательной капсулы.

На мостике «Аскольда» свет аварийных ламп выхватывал из полумрака лица офицеров — напряженные, осунувшиеся, покрытые слоем въевшейся копоти.

Капитан Воронов стоял у центрального тактического стола, опершись на него обеими руками. Его кибернетическая нога была зафиксирована в жестком магнитном замке палубы — стабилизаторы гравитации крейсера работали с перебоями, и при резком маневре можно было легко сломать шею.

— Статус туманности, Завьялов, — хрипло бросил Воронов, не отрывая взгляда от мерцающей голограммы.

Старпом, чья голова все еще была перевязана бинтом, с ожесточением застучал по клавиатуре навигационного пульта. — Плохо, капитан. Ионный шторм усиливается. Плотность газа падает на три процента в час. Эта чертова туманность рассеивается быстрее, чем мы рассчитывали.

Воронов глухо выругался. Туманность была их единственным щитом. Густые облака ионизированного газа и космической пыли глушили радары ксаарианцев, скрывая массивную тушу «Аскольда» от сканеров. Но природа Дикого Космоса была непредсказуема. Внезапный всплеск радиации от ближайшей нейтронной звезды запустил реакцию рассеивания. Укрытие таяло на глазах, обнажая покалеченный крейсер, словно отлив — выброшенного на берег кита.

И ксаарианцы уже были здесь.

— Гриня! — рявкнул Воронов. — Что по радарам?

Пушистый хакер сидел в кресле, подложив под себя стопку технических справочников. Его лапки летали над сенсорной панелью с невероятной скоростью. — Фиксирую множественные сигнатуры, кэп. Беспилотные зонды-ищейки. Класс «Охотник-Киллер». Они прочесывают периметр туманности. Семь... нет, уже девять штук. Двигаются по спирали, сужая круг.

Воронов скрипнул зубами. Ищейки. Маленькие, автономные дроны, напичканные сенсорами высшего порядка. Они не стреляли. Их единственной задачей было найти аномалию, подсветить цель и передать координаты ударной эскадре. Если хоть один из них поймает тепловой след «Аскольда» — через пять минут здесь будет армада, которая разнесет крейсер на атомы.

— Михалыч, — капитан нажал кнопку интеркома машинного отделения. — Мне нужен ход. Прямо сейчас.

Из динамика раздался кашель и грохот падающего металла. — Капитан, я вам не волшебник! — голос стармеха дрожал от напряжения. — Гиперпривод мертв! Я выжал из маневровых двигателей все, что мог, но тяга не превышает пятнадцати процентов. Если мы дадим больше мощности, сорвет охладительные контуры, и мы засветимся в тепловом диапазоне ярче сверхновой!

— Дай мне хотя бы десять процентов, Михалыч. И молись, чтобы нам этого хватило.

Воронов перевел взгляд на тактическую голограмму. Девять красных точек медленно ползли по краю экрана, словно стервятники, кружащие над раненым зверем.

— Завьялов, переводи управление на ручной режим. Никакой автоматики, она фонит. Поведем корабль по приборам старой школы.

Старпом кивнул, его пальцы впились в массивный штурвал ручного управления. — Есть ручной режим. Жду приказа.

— Видишь скопление силикатных астероидов в секторе ноль-четыре? — Воронов указал на группу серых пятен на голограмме. — Нам нужно спрятаться в их тени. Их плотность должна перекрыть нашу магнитную сигнатуру.

— Это пять тысяч километров, капитан. На десяти процентах тяги мы будем ползти туда полчаса. Ищейки нас засекут.

— Значит, мы заставим их смотреть в другую сторону. Гриня!

Хомяк вытянулся в струнку. — Слушаю, кэп!

— У нас остались ложные тепловые маяки? Те, что мы сняли со старых торпед?

— Три штуки, капитан. Но они древние, как дерьмо мамонта. Ксаарианские сканеры раскусят эту обманку за десять секунд.

— Нам и нужно десять секунд. Запрограммируй их на выброс в сектора ноль-восемь, один-два и один-пять. Пусть они имитируют запуск маршевых двигателей легкого корвета. Завьялов, как только маяки сработают — даешь импульс и уводишь нас в тень астероидов.

Воронов окинул мостик тяжелым взглядом. — Всем приготовиться. Это будет тихо. Никакой стрельбы, никаких активных радаров. Мы играем в прятки со смертью.

На мостике повисла напряженная, густая тишина, прерываемая лишь ровным дыханием людей.

— Маяки в пусковых трубах, — доложил Гриня.

— Пли, — скомандовал Воронов.

Где-то в брюхе «Аскольда» глухо ухнули пневматические выталкиватели. Три крошечные капсулы вылетели в космос и на огромной скорости понеслись в разные стороны.

Через тридцать секунд они активировались.

На тактическом экране вспыхнули три яркие тепловые сигнатуры, разрывая пелену туманности. Для сенсоров зондов это выглядело так, словно три небольших корабля одновременно запустили форсаж, пытаясь вырваться из ловушки.

— Ищейки клюнули! — пискнул Гриня. — Все девять дронов меняют курс. Они бросились за