Направо от Юпитера - Матвей Геннадьевич Курилкин

А что ещё сказать? Ну, в самом деле, не брать же нейроумка на работу? Это ведь, считай, та же нейросеть, только, в отличие от неё — ещё и инициативная. Пускай, инициативу они проявляют только в рамках рабочих обязанностей, но это ещё хуже! Одно дело — где-нибудь в библиотеке, которые давно сохранились только как пережитки старых времён. Другое — в космосе, где цена очередного косяка может оказаться слишком высока. Доверять свою жизнь болвану с нейросетью в мозгах Макс не собирался. И он прекрасно понимал, что никто, кроме этого Ивана, на его вакансию не откликнется. Других идиотов нет. Даже если он пообещает пятьдесят процентов добычи. Наверное, придётся и в самом деле продавать «Креветку» кому-нибудь более удачливому. И с детьми. А самому наниматься к корпоратам.

Иван поднялся почти одновременно с Максом, и ответ слушал, улыбаясь и внимательно глядя в лицо Максу. Как и весь предыдущий разговор, собственно. А когда Макс закончил говорить, улыбка на его лице померкла. Всего на секунду, но померкла. Макс был уверен, что видел это. Впрочем, в следующее мгновение она опять вернулась:

— Большое вам спасибо за плодотворную и интересную встречу, Максим Сергеевич! — Иван протянул руку для пожатия. — Я буду с нетерпением ждать вашего ответа.

— А впрочем, чего тут ждать? — Макс говорил, и сам себе поражался. — Вы приняты, Иван. — И не выдержал, добавил: — Уверен, я об этом сильно пожалею!

Искусственная матка была изобретена уже давно. Лет восемьдесят назад, если Макс правильно помнил. В те годы с населением на Земле вообще, и в России в частности, было совсем туго. Решение казалось просто идеальным. Первые эксперименты на животных показывали отличный результат. Крыски, свинки, и даже собачки рождались здоровенькими и быстро росли. Людей вынашивать тоже очень быстро разрешили — при такой низкой рождаемости государствам было не до долгих рассуждений о морали и этике.

Первые человеческие детишки тоже вышли замечательными, так что искусственных маток наделали сразу под сто тысяч штук и приготовились пожинать плоды научного прогресса. А там и первые, экспериментальные детишки подросли. И выяснилось, что они идиоты. Не в ругательном смысле, а в самом, что ни на есть, медицинском. Где-то до года ребёночек развивается абсолютно нормально, а потом начинает тормозить. Физически-то всё хорошо, но это физически. Ментально ребёнок остаётся годовалым ребёнком. Хороший, вполне развитый, но — годовалый. Просто останавливался в развитии, напрочь, и больше никак. Даже научить ходить таких детей не получалось.

Скандал тогда был страшный. «Зачать» уже успели сотню тысяч только в России, а по всей планете — миллионы детишек. И что теперь с ними делать, было решительно непонятно. Аборты-то запрещены законодательно, а «искусственным детям» уже успели присвоить полные права обычных.

Макс толком не знал, что сталось с теми, первыми искусственными детьми. Скорее всего, судьба их сложилась несчастливо — рассовали по приютам, где они и сгинули со временем. Эксперименты, несмотря на первую, и очень масштабную неудачу, не прекратились. Только окончательно решить проблему так и не вышло. Чем-то неуловимым всё-таки отличались искусственные инкубаторы от обычного человеческого организма. Чего-то в них не хватало, и учёным так и не удалось выяснить, чего именно.

Проблему, неожиданно, помогла решить совсем другая наука, которая к генетике, биологии и медицине имеет отношение очень опосредованное. А именно — программирование. Ну, как решить… скорее, по обычаю программистов, они предложили обойти проблему. То есть — использовать, говоря их же терминологией, костыль.

Макс понятия не имел, как им удалось установить нейросеть на человеческие мозги. Просто не интересовался этим вопросом раньше, поскольку он его никак не касался. Результат получился неоднозначным. С одной стороны нейроумки, как их быстро прозвали в народе, теперь действительно могли функционировать. Но как!

Нейросеть — это ведь не искусственный интеллект. Как ни старайся, виртуальный помощник всё равно никогда не сможет заменить полноценного человека. Он может его неплохо имитировать. В недолгом общении — даже обмануть собеседника. Но на деле… Впрочем, главную проблему это, как ни странно, решило. Нейроумки вполне могли давать потомство, и оно уже ничем не отличалось от обычных людей. Кроме того, учёные утверждали, что нейросеть, установленная в человеческий мозг, со временем должна «рассосаться», быть вытесненной естественным интеллектом, который развивается у искусственных людей под воздействием искусственной же стимуляции.

Вот только пока что-то не получалось. Макс ни разу не слышал, чтобы кто-то из нейроумков действительно смог развиться до полноценного человека. Пока что они остаются всего лишь нейросетями, установленными на мясную платформу. Они говорят, выполняют задания, проявляют массу инициативы в рамках рабочих заданий. Очень любят творчество — в сети нынче и не найдёшь фильма, снятого не нейроумком, или книги, написанной человеком. На Земле нейроумков из-за этого не любят — слишком много народа из-за них потеряли работу. Да и результаты их творчества устраивают далеко не всех. Но тут уж ничего не поделаешь. Самое главное — нейроумки по-прежнему остаются ментальными инвалидами, которые при всём желании не могут встроиться в обычное человеческое общество. В больших корпорациях они чувствуют себя уютно, потому что результаты их деятельности никому не нужны, но при этом обычные люди их не любят. Слишком они другие, ненастоящие. Хотя учёные, утверждают, что просто слишком мало времени ещё прошло, и результаты непременно появятся в будущем.

И вот теперь один из этих светлых, прекрасных людей, стал его подчинённым. И он начал «приносить пользу» ещё до того, как добрался до корабля.

Получив заветное предложение о работе, Иван велеречиво и очень вежливо попрощался. Облил Макса восторженными славословиями и заверениями о том, каких замечательных результатов они добьются вместе, рвался сейчас же отправляться на место работы. Макс его насилу убедил, что это совершенно не требуется, и отправил домой. Собираться и готовиться к работе.

Сам Макс домой не спешил — хотелось хоть немного отдохнуть от «Креветки». К тому же, судя по охреневшим до последней степени лицам других посетителей, им потребуются объяснения, и оставлять народ без очередного развлечения будет слишком жестоко. Ему, в конце концов, среди этих людей ещё жить и работать, так что не стоит портить отношения.

Макс попросил ещё пива — безалкогольного, конечно. Другое на станции строго запрещено, а значит, стоит втрое дороже, так что мусорщик решил сэкономить. Да и