Рассказы - Тим Каррэн

Иногда он был человеческим червем, скользящим сквозь тоннели с легкостью и плавностью, словно рожден для этого. Иногда — бескостной змеей, пробирающейся в вентиляционные ходы. А порой — кладбищенской крысой, неслышно крадущейся на четвереньках.

Однажды, клянусь, я видел, как он выполз из тоннеля, передвигаясь не по полу, а по потолку — словно паук. В другой раз на меня бросилась крыса размером с кота, шипя и скаля клыки. Стурчек перехватил ее зубами за горло. Я слышал, как она визжала в агонии, как щелкнули ее позвонки, как горячая кровь брызнула мне в лицо. Звучит как дикое преувеличение. Жаль только, что это не так.

Каждое новое погружение в туннели было смертельно опасным. Первая "крыса", что спускалась вниз, оказывалась в самом уязвимом положении. Пол мог быть заминирован, а из бокового хода в любой момент мог выскочить подросток с АК и прошить тебя очередью. Первый в тоннеле должен был внимательно осматривать путь, высматривать провода, искать хитроумно спрятанные ловушки.

Ошибки там не прощались.

Иногда он натыкался на фиктивные туннели — пустые, поддельные коридоры, утыканные ловушками: минами, гранатами с коротким запалом, ямами, полными змей. Они существовали лишь для того, чтобы убивать нас и отнимать у нас время. Одно неверное движение — и все, КББ. Ка-Блядь-Бум!

Первая "крыса" несла самую страшную, самую щекотливую работу. Только когда она удостоверялась, что путь чист, остальным давался сигнал спускаться.

Это было настолько дерьмовым делом, что в большинстве отрядов жребий решал, кому идти первым. Но не у нас. Крысиный Король всегда шел первым. Всегда. Он требовал этого права.

И как только мы оказывались внутри, стоило ему почуять запах врага — он уходил вперед один. Мы ждали. Он убивал. Больше всего он любил перерезать горло. Когда мы продвигались следом, за нами оставались тела — с широко раскрытыми глазами, обескровленные, сморщенные, как будто умерли не от стали, а от ужаса. Иногда они нападали вдвоем или втроем — быстрые и смертоносные, как ядовитые змеи в темноте.

Я видел там много трупов. Черт возьми, я сам оставил там немало. Но даже самые матерые "крысы" рядом со Стурчеком были девственниками. Он был чем-то другим. Бугимен. Дьявол во тьме. Где бы он ни проходил, он оставлял за собой след из мертвых.

Чем дольше я был с ним, тем сильнее меня это тревожило. Его желтые глаза, его нечеловеческая ярость, его поступки, его самое…

А потом, в один роковой день в туннелях у реки Сонг-Рай, Крысиный Король снова ушел на охоту в одиночку. Через какое-то время он вернулся и объявил, что туннели пусты, но в глубине он нашел останки американского военнопленного. Видимо, гуки спрятали тело там.

Я настоял на том, чтобы посмотреть.

Лучше бы я этого не делал.

Это был молодой парень, восемнадцать, может, девятнадцать лет. Кожа белая, как мел. Горло разорвано.

— Это сделал не нож, — сказал я, стоя в тесноте земляной камеры.

— Нет, — ответил Стурчек. — Его что-то задело.

— Здесь, внизу?

Он ухмыльнулся. В свете фонаря его глаза блестели желтым, а зубы, узкие и длинные, как у канализационной крысы, обнажились в хищном оскале.

— Здесь, внизу, — сказал он рычащим голосом, — есть вещи, которых никто никогда не видел… и не дожил, чтобы рассказать.

Я не сомневался.

Я слышал истории.

Знал взводного "крысы" из девятой пехотной. Он рассказывал о парне из их отряда, который сошел с ума. Тот спустился в туннель под городом Тэй Нинь… и когда вылез обратно, его лицо застыло в беззвучном крике. Ему было двадцать три. Когда его вытаскивали, кто-то заметил, что у него в волосах появились седые полосы. Он дрожал. Потел. Кричал, что надо взорвать туннель к чертовой матери.

Они взорвали его.

Но перед этим парень рассказал, что он видел там, внизу.

В глубине тоннеля была свалка боеприпасов. Трое мертвых гуков. Сморщенные, как мумии, кожа шелушащаяся, коричневая, будто пролежали там двести лет.

Когда он ткнул одного из них стволом… тело просто рассыпалось в пыль.

А потом…

Потом он почувствовал запах.

Сладкий. Приторный. Как мед, но такой густой и удушающий, что от него хотелось блевать.

И тогда он услышал, как что-то ползет.

Он посветил фонариком.

Он увидел.

А потом его разум взорвался, как зараженная рана.

Что он увидел?

Что-то большое и черное, покрытое жесткой, как щетина у свиньи, шерстью. Он выстрелил в него… и оно издало звук, похожий на жалобное мяуканье котенка, которому наступили на лапу.

— Что это было, черт возьми? — спросил я.

Но "крыса" не знал. А его друг, чей рассудок не выдержал, не поддавался ни на уговоры, ни на угрозы — он больше никогда не спустился в туннель.

Страшные истории, да? Но когда я посмотрел на того военнопленного, лежащего внизу, мне стало не до шуток. И это привело меня к тому, о чем я хочу вам рассказать.

Пехота обнаружила неисследованную систему туннелей возле Дук Тхань, и наша задача, как у отряда "туннельных крыс", конечно же, заключалась в том, чтобы ее проверить. Я помню, что тогда был на взводе. Это случилось примерно через неделю после находки того военнопленного. К тому моменту мне было страшно спускаться в темноту с Крысиным Королем. В нем было что-то… неправильное.

Я все время думал об убитом американце и ловил себя на жутких догадках. Например, что кровь на его горле все еще оставалась мокрой. И что, возможно, Стурчек знал больше, чем говорил. Но он ведь не стал бы убивать своего… правда? Именно это я пытался повторять себе снова и снова.

В итоге мы спустились. Только Крысиный Король и я.

Мы не знали, во что ввязываемся, поэтому были вооружены до зубов. Стурчек взял с собой.45-й калибр. У меня был карабин M2A1 на случай, если придется сражаться всерьез.

Он первым нырнул вниз, проверив вход. Обычный туннель. Лаз укреплен деревянной рамой, но больше никаких подпорок. Гуки рыли свои убежища в латерите — красной глине, богатой алюминием и железом. Пока она влажная, ее легко копать, но когда высыхает, становится твердой, как бетон.

Внизу было сыро и душно, с потолка капало. Стурчек полз вперед на животе, осторожно проверяя путь минным щупом — длинным алюминиевым стержнем с деревянной рукоятью. Им мы нащупывали провода и мины-ловушки, которые могли нас разорвать в клочья.

Как вторая "крыса", я следовал примерно в шести футах за ним. В туннеле мы никогда не сбивались в кучу