Человек второго пола - Айза-Лилуна Ай

Комнаты находились в том же корпусе, что и учебные классы, и коридор между ними был коротким, с одинаковыми дверями, каждая из которых открывалась по личному идентификатору. Внутри каждой комнаты был один узкий спальный модуль с жёстким матрасом, стол, стул с фиксированной спинкой и встроенный шкаф, в котором аккуратными рядами лежали форма и сменное бельё.

Ева вошла в свою комнату, закрыла дверь и села на край кровати, держа красную карточку на коленях. Свет автоматически перешёл в вечерний режим, и тени стали мягче. Она посмотрела на текст, но буквы расплывались.

Ева поднялась резко, словно что-то толкнуло её изнутри, и вышла. Коридор был пуст, только вдали слышался равномерный гул лифтовой шахты. Ева пошла осторожно, почти на цыпочках, хотя знала, что пол не издаёт звуков, и остановилась у поворота, ведущего к нижнему уровню.

Отсек, где учились мальчики, располагался этажом ниже. Она спустилась по лестнице, держась за холодный поручень, оглядываясь на каждом пролёте, и когда убедилась, что рядом никого нет, быстро юркнула в боковой коридор, где между техническими панелями оставался узкий закуток.

Там она и стала ждать.

Двести двадцать второй появился через несколько минут; он шёл медленно, его глаза были красными. Он остановился, увидев Еву, и отвёл взгляд.

– Я больше не буду с тобой общаться, – сказал он, глядя в пол.

Ева растерялась, её рот приоткрылся.

– Что? Почему?

Двести двадцать второй сглотнул.

– Если мы будем нарушать правила, мы все умрём, и всё будет из-за нас.

Ева смотрела на него, не понимая ничего.

– Но…

– Всё! – выкрикнул он вдруг, и этот звук эхом ударился о металлические панели. – Всё, Ева!

Он развернулся и побежал по коридору, не оглядываясь.

Ева осталась стоять, глядя в серую стену, на которой отражался её силуэт, и в этот момент ей показалось, что Корабль стал огромным и пустым, как космос за иллюминаторами. Потом сорвалась с места и побежала, не разбирая маршрутов, по лестницам, мимо служебных дверей и навигационных меток, туда, где находился капитанский мостик.

Ева бежала, не разбирая маршрута, и только встроенные указатели на стенах, мягко подсвеченные, направляли её вверх, к самому сердцу Корабля, туда, где коридоры становились шире, воздух – холоднее, а шаги отдавались иначе, будто пол сделан не из того же материала, что в жилых отсеках. Она выскочила на капитанский мостик и сразу остановилась, потому что пространство перед ней оказалось слишком большим, слишком ярким и слишком живым для того, чтобы в него можно было войти с разгона.

Панели под потолком переливались мягким бело-голубым светом, экраны по периметру показывали фрагменты звёздного поля, траектории движения, параметры корпуса и линии навигационных коридоров, а в центре, среди этого мерцающего порядка, стояла её мама Анна в капитанской форме, с волосами, убранными в строгий узел. Еве показалось, что мостик похож на живое существо, которое дышит светом и звуком, и она невольно разжала пальцы, забыв на мгновение, зачем прибежала.

Кресла операторов стояли полукругом, каждая консоль была усыпана тонкими линиями индикаторов, а под прозрачным полом медленно двигались световые дорожки технических каналов, будто внутри Корабля текли невидимые реки.

– Что ты здесь делаешь? – почти крикнула Клара, резко оборачиваясь от своей панели.

Ева вздрогнула. Анна сразу посмотрела на неё.

Ева сделала шаг вперёд, запинаясь, вытащила из кармана формы красную картонку и протянула её обеими руками.

– Я вот… Мне сказали… это… помощь… Нам с Марой дали…

Анна подошла, взяла картонку, пробежала глазами по строчкам, и Ева заметила, как чуть изменилось выражение её лица, хотя голос остался мягким.

– Тебя наказали в первый же день.

Ева опустила голову.

– Да, сказали выучить.

Клара резко спросила:

– И Мару тоже?

Ева медленно кивнула. Клара вскочила с места и быстрым шагом вышла, не сказав ни слова. Ева растерянно смотрела ей вслед. Анна положила ладонь ей на плечо.

– Посиди здесь, – сказала она, указывая на кресло Клары. – Она вернётся, и тогда я смогу выйти и помочь тебе.

Ева кивнула и осторожно забралась на высокое сиденье, утопая в мягком материале спинки.

С этого места мостик казался ещё больше.

Она наблюдала за Анной, за тем, как та снова встала к пульту, как её пальцы двигались над панелями, вызывая новые изображения, как на экране менялись маршруты, линии и точки, как Анна чуть наклоняла голову, прислушиваясь, словно Корабль что-то ей говорил.

Дверь открылась, и на мостик вернулась Клара. Она бросила на Еву быстрый, жёсткий взгляд, от которого та сразу вскочила с кресла.

Анна повернулась к Кларе.

– Прими управление Кораблём на себя, я помогу Еве.

Клара ничего не ответила, только кивнула и заняла центральную позицию у навигационной панели.

Анна взяла Еву за руку, и они вышли с мостика. По длинному коридору прошли в кабинет Анны. Вдоль стен тянулись стеллажи с чертежами, закреплёнными магнитными клипсами, на столе лежали образцы металлов – тонкие пластины разного цвета и плотности, – рядом стояли контейнеры с микросхемами и деталями корпуса, а на одном из экранов застыла проекция внутренней структуры Корабля, словно огромный прозрачный скелет.

Анна закрыла дверь, отпустила руку дочери и присела рядом с ней, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

– Давай посмотрим, что там за правила, – сказала она тихо.

Ева крепко сжимала красную картонку, потом подняла на Анну глаза и почти шёпотом произнесла:

– Мам…

Анна выпрямилась, и в её движении исчезла мягкость, словно она надела другую форму, невидимую, но ощутимую.

– Ева, ты перешла в учебный корпус, и теперь тебе придётся жить по новым правилам, – сказала она спокойным и строгим голосом. – И одно из них – я больше не мама, а капитан, и обращаться ко мне ты должна только так.

Ева удивлённо посмотрела на неё, не сразу понимая смысл сказанного.

– Но почему?

– Потому что таковы правила.

Ева медленно кивнула. За этот день она уже начала понимать, что её жизнь сдвигается с прежнего места и выстраивается в новые, жёсткие линии, где нет привычных «можно» и «нельзя», а есть только предписания, и всё же она колебалась, стоит ли задавать ещё один вопрос, но слова сами вырвались.

– Ма… капитан, сегодня нам рассказывали про Землю, и двести двадцать второму тоже, а потом он сказал, что больше не будет со мной разговаривать и что это из-за них всё случилось.

Анна посмотрела на неё внимательно.

– Это правильно, – сказала она. – Ты не должна общаться с двести двадцать вторым.

– Но мы раньше…

– Раньше – да, – перебила Анна. – Сейчас и