Мой космический дикарь - Лия Валери

Руслана же – светловолосая землянка синеглазая. Безрассудная, страстная и слабая.

Всегда относился к землянам с презрением. Слишком свободные законы, слишком доступные женщины.

Но меня тянет к ней.И это невозможно отрицать.

Сначала думал, достаточно использовать её, и наваждение пройдёт, но ломать защиту я не имею права. Будь я землянином, который не почитает законы, даже не посмотрел бы на её защиту, но я хашиец. Спать с нетронутой девой, всё равно что заключить союз Шестипалых. А это…Нет.

Для меня это неприемлемо.

Я не готов связать свою судьбу с землянкой. Это навсегда лишит меня и звания, и корабля. Хашийский народ приветствует только чистокровные союзы. И я не готов нарушить традиции Шестипалых.

Она удаляется, а я вместо облегчения чувствую беспокойство.

Куда пошла эта убогая?

Оборачиваюсь. Так и есть: бредёт, опустив голову, по улице. Ковыряет носком ботинка жёлтую песчаную пыль.

Она расстроена.

Меня не должно это волновать, но, как назло, мне хочется подойти, обнять и утешить её.

– Ахрам! – окликает меня капитан, одно название что капитан. Хотя такому космолёту только такой капитан и подходит.

– Что? – откликаюсь.

– Проверь, всё ли занесли грузчики.

Осматриваюсь, проверяю, вроде ничего не забыли.

–Всё чисто, – отвечаю Паше. – Когда приедет механик?

– Обещал в течении часа.

Нам осталось дождаться осмотра и устранения неполадок в варп ядре, если они найдутся. И, возможно, сегодня мы покинем эту чёртову планету. Я готов долететь с ними до Земли , лишь бы не оставаться на Шарабане ни минутой больше. Денег должно хватить и на обратную дорогу. А там дальше…Даже неизвестно, цел ли дом, существует ли ещё армия хашийцев и командование Шестипалых. В том сражении наши корабли были сметены новым оружием мистролов. Но я не верю, что хашийцы сдались. Всё равно найду отряды сопротивленцев. Я должен…Обязан! Ради матери, ради Руссаланы, ради Мили дочки.

Они до сих пор являются ко мне во снах. Сегодня Руссалана приходила во сне. Как и всегда, молча смотрела, только слегка покачала головой. Она всегда так делала, когда была огорчена.

В груди от воспоминаний опять начинает полыхать пожирающий огонь скорби, которые почти притупились ,пока я был в плену.

Руся будит во мне эту боль. От неё пахнет моей женой, у неё вкус губ моей жены.

Жмурюсь, прогоняя воспоминания прошлой ночи.

Она как наркотик. Из-за неё я теряю самообладание. Увидел бы кто-нибудь меня из подчинённых, не узнали бы в дикаре, которым я стал, их сдержанного капитана.

Рядом с космлётом приземляется мотолёт, с него спрыгивает пожилой мужчина.

– Карахас, – представляется он и тянет руку.

– Ахрам.

Приветствуем друг друга.

– Я механик.

Киваю одобрительно. Наконец-то прибыл.

– Показывай ваш двигатель.

Веду его за собой. После осмотра Карахас недовольно мычит, словно боится сказать, что железная громада больше не полетит.

– Ты должен сделать, – опережаю его. – Нам надо улететь сегодня же.

– Сделать-то можно, но это вам влетит в копеечку.

– Сеолько?

– Восемь пиклей и пятдесят блатов.

– Будет тебе девять пиклей. Только сделай. А я буду рекомендовать тебя вему хашийскому флоту.

Карахас измуленно поднимает брови.

– Всему?

– Всему.

– А разве хашийский флот ещё остался? Разбили же его.

– Хашийцы не настолько слабы, чтобы проиграть в одном бою, – из груди вырывается рык. Ненавижу, когда наш народ недооценивают.

– Хорошо, хорошо. Сделаю сегодня. МАксимально быстро.

– Мне надо, чтобы было прочно. Головой отвечаешь. Если с нами что-нибудь случится, слава о тебе, как ужасном механике, разлетится по всей системе.

Выхожу из корабля, чтобы не мешать механику. Осматриваю улицу. Руси нет. На корабль зашла? Связываюсь по связи с Пашей.

– Русю не видел?

– Она на улице должна быть.

– Её нет. Включи маячок.

– Включил, но он не ловит её присутствия поблизости.

– И где она? – а сердце замирает от мысли, что с ней могло что-то случиться.

– Не знаю. Может, отошла дальше, чем видит маяк.

– Ясно. Иду осмотрюсь. Присматривай за механиком. Как найду её, подам сигнал.