Рассказы - Тим Каррэн

Чиверс поморщился.

— Я знаю свое ремесло, сэр.

— Правда? Правда, пудинговая нога? — МакКомб пожал плечами под своими мехами. — Ну, подозреваю, если бы ты знал, ты бы не только услышал моих разведчиков, но и учуял то, что я чую уже давно.

— А именно?

— Беспокойные стада лошадей и дым от костров совета, да, сэр.

Чиверс явно ничего не чувствовал.

— Послушай, ты, старый…

— Хватит, — резко оборвал его майор Лайонс, — хватит.

МакКомб рассмеялся.

— Этот парень не отличит жирную корову от тощего быка.

Чиверс ощетинился.

Борода Лайонса была седой, как серебряная пыль, глаза суровые и узкие, словно глубокие русла ручьев, от долгих лет сражений. Он не любил Чиверса, и все это знали. Единственная причина, по которой Чиверс был здесь, — приказ Кэррингтона. У Чиверса был дядя, сенатор штата Индиана, так что Кэррингтону приходилось учитывать свою политическую карьеру.

МакКомб изучал небо, белое, как свежая кость, и густо заросшие холмы. Все вокруг. Казалось, он увидел там что-то, что ему не понравилось. Солдаты, все до одного, были укутаны от бури, но МакКомб, слишком хорошо знавший эту страну, держал руку свободной, готовясь схватиться за пару револьверов Кольта на поясе.

Разведчики возвращались, не соблюдая обычной скрытности. Их пестрые жеребцы фыркали и хрустели снегом, перепрыгивая поваленные деревья и взбираясь по заснеженным лощинам. Как всегда, они подъехали прямо к МакКомбу.

— Что видели, братья мои?

Змеиный Ястреб сжал свои кожистые губы.

— Индейская деревня впереди, — сказал он тихо. — Много лошадей и типи[51], но…

— Но что? — спросил Чиверс.

Но осейджи не смотрели на него. Они вообще ни на кого не смотрели, кроме МакКомба, которого считали своим. В отличие от белых, их лица было трудно читать — годы суровых ветров и непогоды сделали их бесстрастными, как отполированный камень.

Но МакКомб видел в их глазах что-то, что ему не нравилось.

— Что ты видел? — спросил он Пять Волков.

Лицо Пять Волков было мокрым от тающего снега. Снежинки падали с его носа, превращаясь в капли воды.

— Я не вижу там жизни. Военный отряд… он прошел через деревню и оставил за собой тишину.

Что-то еще беспокоило его и двух других, но МакКомб знал, что давить бесполезно. Все будет сказано, когда придет время, но не раньше. Таков был индейский обычай.

— Послушайте, — сказал Чиверс. — Хватит говорить на этом тарабарском языке и скажите точно, что вы там видели, черт возьми.

Но Пять Волков не ответил, как и осейджи. Для них Чиверс был никем. Ему пришлось бы ездить с ними, сражаться с ними, завоевать их доверие через кровь и грязь, прежде чем они приняли бы его. Для них он воплощал все, что они презирали в белых: сплошной фасад без сути.

— Не трать дыхание, пудинговая нога. Ты не их парень, — объяснил МакКомб. — Нет, сэр, они не придут на твой совет, белый человек. Им не по душе твоя медицина, и твой язык кривее, чем ползучая королевская змея.

Чиверс был готов выхватить саблю, но Лайонс остановил его взглядом. Потому что иногда, несмотря на то, какой ты щеголь, лучше закрыть рот и открыть уши.

— Пожалуй, стоит взглянуть, — сказал МакКомб, чувствуя, как что-то шевелится у него в животе, словно гусеницы. — Если это вам по нраву, майор.

— Колонна, вперед! — крикнул Лайонс.

МакКомб и его разведчики повели отряд. Снег становился гуще и мокрее, запах дыма — все резче. По мере продвижения МакКомб чувствовал запах смерти — свежей, но и чего-то гораздо более старого, отвратительного и ужасного.

Ему это совсем не нравилось.

Ибо он знал, что смерть в стране реки Паудер приходит быстро.

* * *

Когда они спустились в индейский лагерь, снег падал тяжелыми, влажными комьями. Густые сосновые рощи гнулись под снежными одеялами. Мертвые деревья, скалы и заросшие холмы превратились в меловые скульптуры. Колонна медленно продвигалась вперед, лошади фыркали, люди кашляли в кулаки. Стрелки и фланговые держали винтовки Спрингфилда наготове, внимательно следя за окрестностями. Они пересекли ручей, пробивавшийся сквозь ледяные плиты, и деревня оказалась прямо перед ними.

МакКомб увидел типи, разбросанные по ветреному лугу, словно острые носы кораблей, тонущих в белом, зыбком море. Он заметил стойки для сушки шкур и копчения мяса, бизоньи шкуры, натянутые на ивовые каркасы. Над угасающими кострами стояли треноги, сложенные пирамиды дров. Это не был временный лагерь.

И первое, что поразило его, — тишина.

Ни лая собак, ни смеха детей, ни собравшихся старейшин или женщин, ни воинов с ружьями, следящих настороженными глазами.

Ничего.

Только дым от костров в воздухе, звук ветра, кружившего и стонавшего, треск поленьев в очагах, хлопанье покрывал типи.

Но МакКомб слышал еще кое-что: темный, шепчущий покой, такой громкий, что он кричал. Это был звук деревни — непрерывный, гудящий гул. Нейтральный звук пустоты, жуткий и потусторонний.

Тронув коленями коня, он последовал за своими разведчиками через лагерь, солдаты рассыпались позади. Вскоре они увидели тела. Как у ручья Крейзи-Вумен-Крик, трупы застыли в снегу, словно бревна, разрезанные, изрубленные, выпотрошенные. Лужи крови замерзли в красные кристаллы. Все было покрыто тонким слоем белого, словно мукой, рассыпанной по полу бойни.

— Боже милостивый, — только и смог вымолвить МакКомб, спешиваясь.

— Что, черт возьми, здесь произошло? — спросил Чиверс.

— Что-то здесь прошло, сынок, — прошептал МакКомб. — И судя по всему — оно не просто прошло. Оно разделывалось с мясом.

Он слышал, как некоторых солдат начало тошнить.

Он смотрел на десятки тел и их частей. Их закололи, содрали кожу, лица были срезаны с черепов, руки и ноги оторваны, животы вскрыты, горла разорваны. Петли внутренностей застыли в снегу, словно мертвые змеи. Детей и младенцев разбили о камни, воинов изрешетили пулями и утыкали стрелами. Женщин насадили на колья, вбитые в их лона. И каждое лицо, каждое исцарапанное и залитое кровью лицо застыло в кричащей маске смерти, с широко распахнутыми глазами и разинутыми челюстями.

И все они были оскальпированы.

Многие частично съедены.

И хуже того, макушки их черепов были расколоты, а содержимое аккуратно высосано.

— Это был лагерь кроу, — сказал майор Лайонс, его голос стал сухим и очень старым. — Что, во имя Христа… кто это сделал?

Но МакКомб и его разведчики молчали.

МакКомб осматривая тела, заметил руку, торчащую из снега, сжимающую нож. Он попытался вытащить тело, но тела не было. Только рука в рукаве из оленьей кожи, с обрубком кости там, где ее оторвали от плеча.

Чиверс ходил среди бойни по тесным кругам.

— Черепа… все черепа вскрыты, опустошены, — повторял он. — Мозги… где они?

— Что-то