Рассказы - Тим Каррэн

МакКомб осмотрел окровавленную голову. Кожа с лобной части была содрана, как кожура апельсина. Чуть ниже, где череп был расколот, словно яйцо, виднелись углубления в кости: глубокие, рваные проколы.

— Следы зубов, — произнес он.

Майор Лайонс сглотнул.

Что бы ни пронеслось здесь, оно пришло не только с копьями, ножами и стрелами, но с зубами, когтями и жутким аппетитом. Беспощадная буря, разрывающая тела, потрошащая их, отрывая конечности и пожирающая остатки. Кроу убивали не просто ради забавы… но ради еды.

МакКомб и Лайонс вошли в типи, расписанное символами и изображениями животных. Их встретил запах жареного человеческого мяса. Старик-индеец — возможно, шаман, судя по трубкам, барабанам и связкам сушеных трав — был оскальпирован и погрызен, его тело сброшено в костровую яму. МакКомб и Лайонс вытащили его дымящиеся, покрытые волдырями останки из огня, черные ребра торчали, словно обручи бочки. Тело развалилось у них в руках.

Затем они методично обошли все типи.

Многие были разрушены, растоптаны и сорваны с шестов, но в других хранились сокровища: одеяла, бизоньи шкуры, еда, ружья, мокасины, тонкие кожаные рубахи, священные узелки и церемониальные щиты… вещи, ценные в этой суровой стране. Вещи, которые ни один воин в здравом уме не оставил бы после набега.

Это не имело ни малейшего смысла.

— Я никогда не видел ничего подобного, — признался Лайонс. — Оставить все это… с какими краснокожими дьяволами мы имеем дело?

Но МакКомб приложил палец к губам, призывая к тишине.

Он склонил голову, прислушиваясь.

Лайонс тоже услышал. Эхо чего-то, доносившееся на ветрах с высокогорий: ритуальное пение, пронзительное и пустое. Затем буря поглотила его. Но того, что они услышали, было достаточно, чтобы мурашки пробежали по спине, а вены наполнились холодной жижей.

Разведчики, сидя на своих конях, тоже это услышали.

Они изучали заснеженные холмы и пики, безмолвно шепча слова. Все до единого выглядели напуганными, абсолютно перепуганными.

— Что это, брат мой? — спросил МакКомб у Пять Волков.

Но тот лишь покачал головой.

— Я не буду говорить об этом.

— Какого черта, что за звери могли такое сотворить? — хотел знать Лайонс. — Убивать так и… есть мозги, тела?

— Не знаю, — сказал ему МакКомб. — Пока не знаю. Но нам лучше держать ухо востро, потому что кто бы они ни были, они следят за нами и делают это уже давно.

Лайонс сжал винтовку Генри так, что костяшки пальцев побелели. Он посмотрел в горы, на деревья, в темные тропы.

— Давай найдем этих ублюдков, — сказал он.

Сержант Хоуп подошел, отдал честь.

— Сэр, мы нашли табун лошадей в лощине вон там.

— Оставь их, — сказал Лайонс.

Хоуп выглядел потрясенным, но подчинился. Обычно, если лошадей нельзя было увести в безопасное место, их убивали, чтобы враг не мог ими воспользоваться.

Лайонс повернулся к МакКомбу.

— Разведчики… они ведут себя странно.

— Напуганы, вот правильное слово, сэр. Черт, да, — сказал МакКомб. — Эти трое — настоящие пожиратели пуль, но что-то их здорово напугало, как дерьмо в коробке для обуви. И мне это совсем не нравится…

Сержанты крикнули, чтобы люди садились на коней, и колонна покинула это кладбище, притворяясь, что не слышит звуков на воющем ветре. Звуков, подобных шепотам, смеху и их собственным именам, которые кто-то звал.

— Стервятники нынче наедятся досыта, — сказал МакКомб.

* * *

Ночь.

Они сбились вокруг костров, напуганные все до единого, но никто не осмеливался это признать. По приказу Лайонса они разбили лагерь в укромной лощине. Каждое отделение спешилось и было распущено. В деревьях натянули пикетные веревки, поставили белые полотняные палатки в строгом порядке. Выставили часовых, а пикетные караулы следили за лошадьми. Собрали дрова, развели костры. Пять Волков и два разведчика-осейджа отправились на охоту и вернулись с двумя жирными лосями, которых тут же забили и разделали.

Затем солнце село, и ночь сомкнулась.

Тьма за кострами была подвижной и непроницаемой. Там могло быть что угодно. И каждый человек в отряде Лайонса ясно это осознавал. Луна изредка выглядывала из рваной завесы облаков, но света ее было недостаточно.

— Лошади ведут себя странно, — сообщил сержант Хоуп Лайонсу. — Не могут успокоиться.

Лайонс вздохнул. Он слышал, как лошади ржали и фыркали, натягивали поводья и били копытами по снежной корке. Что бы ни беспокоило их, это начинало передаваться и пикетным караульным.

— Может, они учуяли что-то, — сказал МакКомб, покуривая трубку у костра, отблески пламени играли на его морщинистом лице.

Никто не прокомментировал это, и никто, похоже, не хотел. Все и без того было достаточно скверно в этой стуже, снегу и скрипящей тишине заснеженного леса вокруг. Тени за кострами казались живыми, подползающими все ближе.

Все были напряжены и чего-то ждали, и, возможно, МакКомб — больше, чем другие белые. Он не позволял себе расслабиться ни на дюйм. Его оружие всегда было под рукой и наготове — так выживали в этой стране. Спали вполглаза, с пистолетом в руке. На поясе у него висели два револьвера "Кольт Нэви".44, нож и два топорика, засунутые в бобровое пальто. Винтовка Генри была снята с кожаного чехла и стояла в трех футах от него, прислоненная к походному снаряжению. Он ощущал свое оружие не только физически, но и на каком-то внутреннем уровне, как человек ощущает пальцы на своих руках.

Поглаживая длинную белую бороду, он вытащил горящий уголек из огня и снова раскурил трубку, утрамбовывая табак в каменную чашу. Сквозь полуприкрытые веки он наблюдал за людьми у костра, чувствуя их нервное напряжение и понимая, что в такой стране это может быть гибельно. Когда человек теряет самообладание, он скоро теряет и жизнь.

— И вот стою я, господа, на Попо Аги — это, если по-моему, к северу от Свитвотера и к югу от Хорна, — начал он, выпуская облако дыма через ноздри. — Да, сэр, стою я по колено в шкурах, с ножом для выделки в руке и яйцами, болтающимися в штанах. Весь в крови и бизоньем жиру, занятый выделкой шкур, а вокруг меня куча мертвых бизонов, все уложены чисто и красиво моим старым Хокенсом. Если вы когда-нибудь охотились на бизонов, то знаете, что это не сахарное дело. Не выйдешь на охоту за бизонами, не искупавшись в их крови, потрохах и мясном духе. Да, сэр. Так вот, я скоблю свои шкуры, и вдруг слышу рокот и ворчание, будто пустой желудок. И что же там? Здоровенный гризли, поди, тонны в нем. Встал на задние лапы, футов семь, а то и восемь, и рычит, как черт. Ружье мое было не