Три звезды Форгетона - Настя О

— Я заметил, — усмехнулся Двайр. — Жорик, выходи, чужие уехали! — окликнул он фильдибурса, который спрятался в комнате бабушки.

— Тебе будет удобно в кресле? — спросила я его. — Может, перейдете на диван?

— Нет, оставайтесь там с Машей, — решил Двайр. — А мы и тут неплохо пристроимся. Да и вместе будет веселее.

Я оставила в большой комнате только ночник. Мы с Машей быстро помылись после ужина, затем, пока Леша развлекал сестру, осторожно обтерли Мишаню и переодели в сухие вещи, когда он пропотел. Кажется, он даже стал немного прохладнее, но мы решили пока не трогать его. А потом, когда Машка уснула, повернувшись к стенке, я аккуратно проверила Мишку, тихо попрощалась с Двайром и тоже уснула.

— Ему не хватало твоего присутствия.

Жорик слетел с дверцы шкафа на спинку кресла и внимательно посмотрел на Двайра. Говорил он тихо, чтобы не разбудить Риту, и форгетонец последовал его примеру, отвечая шепотом.

— Что ты имеешь в виду?

— Думаешь, он зря твой палец искусал? Ему требовались твои бактерии, чтобы справиться с вирусом. Ты в таких за… костенелых местах бывал, что вирус — это меньшее, что могло с тобой случиться. Ты — универсальное противоядие для детей.

— Главное, чтобы температура спала, — заметил Двайр.

— Попомни мое слово, капитан. Утром мальцу будет гораздо легче.

Миша доверчиво пускал слюни ему на футболку, и Двайр ощущал, что температура его тела действительно становится ниже. Сказалось ли действие чудо-укола земных врачей или, в самом деле, помогла его ДНК, форгетонец не знал. Самое главное, чтобы Мишке становилось лучше.

В тишине отчетливо послышался звук царапающих по полу коготков. Жорик вздрогнул и улетел обратно на шкаф. На Двайра уставились блестящие голубые глаза Дуси. И форгетонцу показалось, что кошка оказалась явно недовольна тем, что ее место заняли.

— Ничего не поделаешь, — вздохнул Двайр, глядя на пушистую красавицу. — Мишаня важен для нас с Ритой. А Рита тебя кормит. Терпи.

Дуся недовольно мявкнула, как будто поняла его, но драться не полезла. Вместо этого прыгнула сначала на подлокотник, затем на широкую спинку кресла. И замерла, устроившись рядом с головой Двайра.

Форгетонец облегченно вздохнул и немного съехал по спинке, чтобы улечься поудобнее. Мишка продолжал спать с небольшим похрапыванием. Наверное, нужно будет разбудить Риту, если с носом станет совсем плохо.

В темноте он видел не хуже, чем при свете дня. Рита засыпала лицом к Маше и спиной к нему, но во сне перевернулась, и сейчас было видно, как она, наконец, расслабилась. Он заметил, что она изменилась: стала увереннее в себе, интереснее. Но сейчас, когда спала и не владела собой, снова стала той прекрасной незнакомкой, которую он увидел почти тринадцать лет назад.

Если бы можно было повернуть время вспять… он бы, пожалуй, ничего не стал менять. Существовала ли гарантия, что тогда у них смогли бы родиться трое очаровательных детей? Машка с Мишкой уже относились к нему неплохо, но им это было простительно. Маленькие тянулись ко всему необычному, а большой мужчина в доме казался той еще диковинкой.

С Лешкой пока обстояло сложнее, но Двайр не унывал. Они обязательно наладят общий язык. Он точно был в этом уверен.

А пока можно ненадолго прикрыть глаза. Да…

— Мам, ты только посмотри на эту семейную идиллию. Хоть сейчас на «рутьюб» выкладывай и лайки получай.

Насмешливый шепот Лешки донесся до него, как сквозь старый шлем от скафандра. Вторым фактом оказалось то, что голове стало чересчур жарко. Не открывая глаз, Двайр удостоверился, что Мишка все еще спит на нем. Хотя, скорее всего, сын тоже начал просыпаться, поскольку заерзал активнее.

В носу зачесалось из-за попавшей в него шерсти. Открыв глаза, Двайр понял, с чем связаны необычные ощущения. Дуся, похоже, то ли сменила гнев на милость, то ли решила окончательно выдавить его с кресла: кошачья мордочка, лежащая на передних лапках, устроилась аккурат на его плече, и теперь длинная шерсть находилась везде, где только могла достать. Будучи оптимистом, Двайр все же решил, что его приняли в семью по кошачьим правилам, а потому аккуратно почесал Дусю за ухом свободной рукой.

Как раз в это время проснувшаяся Рита попыталась шикнуть на Лешку:

— Не буди. Пусть отдыхают. Миша всю ночь как младенец спал, я даже удивилась. И температура, кажется, спала. Я пока вызову врача.

За окном еще властвовала темнота. Свет горел со стороны кухни, и Двайр подумал, что Лешка не зря включил вредность. Скорее всего, уже успел проголодаться. Рита, видя, что он проснулся, поднялась с кровати, одетая в футболку и широкие штаны. Она босиком дошла до шкафа и достала оттуда телефон, шепнув Двайру «доброе утро» и отправившись в сторону кухни.

Лешка, как само собой разумеющееся, сел на диван и стал сторожить Машку, не удостоив Двайра приветствием. Зато Миша, открывший глазки, поднял голову и весело сообщил ему:

— Па-па.

— Папа, — согласился с ним Двайр, улыбнувшись.

Миша оказался очень добродушным и ласковым и сразу полез обниматься. Видимо, Рита окружила его такой любовью, что и он привык все время делиться ею.

Сама Рита, кстати, поговорив на кухне, вернулась в комнату и осторожно зажгла ночник.

— Вызов приняли. Врач должен прийти сегодня до полудня, потом у нее прием в больнице. Надо померить Мишке температуру, но мне кажется, что ему гораздо лучше. Очень неожиданно. Мы обычно болели долго, правда, без такого жара. А вот так, чтобы за ночь от «скорой» до почти нормального состояния, — такое на моей памяти впервые.

— Ма-ма! — а это проснулась Машка и заулыбалась во весь рот, обнаруживая Двайра. — Пы-тя!

Новообретенный отец растерянно уставился на Риту, но та только рукой махнула:

— Не обращай внимания. Сама жалею, что приучила к кускам. Но иногда просто невозможно отвлечь их внимание другим способом.

Под понятием «пы-тя» скрывалось печенье — какая-то земная сладость, от которой у Риты ломились полки. Двайр счел это странным, поскольку остальной еды было, как