Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

Музыка вдруг зазвучала громче – от торжественных каденций мурашки бежали по спине, во рту становилось сухо. По толпе зрителей пронёсся лёгкий шум предвкушения восторга. Лицо Зурании застыло, как белая гипсовая маска, – угадать её эмоции было невозможно. Музыка прервалась. Прозвучал низкий, гулкий удар гонга, за ним второй, третий – капитан потянул за кольцо. Лёгкая хламида упала. Съёжившись, на постаменте дрожала голая тощая Зурания.

На противоположном пьедестале Бароба Феличе, вне себя от радости, исполнила импровизированную джигу и спрыгнула на руки «Бакланов», уже уходивших с поля.

Лорд Дженсифер молча принёс чёрный вельветовый плащ, чтобы закрыть наготу Зурании. «Горгоны» тоже удалились.

В раздевалке лорд храбро нарушил молчание:

– Ну, ребята, сегодня нам не повезло, что и говорить. «Бакланы» гораздо сильнее, чем предполагалось, мы за ними не угнались. Прошу всех в мою усадьбу. Праздновать победу не придётся – но мы попробуем хорошего сокальского вина…

По возвращении в усадьбу настроение лорда Дженсифера исправилось. Он прохаживался по приёмному залу, любезно раскланиваясь то с одним, то с другим из друзей-аристократов, почтивших своим присутствием зауркашский стадион, чтобы полюбоваться на его последнюю причуду. Буфеты ломились от закусок, старинные люстры сверкали, стены украшала великолепная коллекция знамён яхт – победительниц межзвёздной регаты «Роллс», хозяин и гости равнодушно подтрунивали над игрой:

– Никак не ожидал от тебя такой прыти, Таммас! Тебе прямо-таки не терпелось раздеть маленькую попрыгунью на пьедестале «Бакланов»!

– Ха-ха! Всегда готов спешить на помощь даме, всегда готов!

– Спору нет, Таммас у нас знаменитый спортсмен. Почему же, скажите мне, почему «Горгоны» схватились за кольцо, только когда он сидел в купальне?

– Полезно иногда и передохнуть, Джонс, что за вопрос! К чему пыхтеть и надрываться? Гораздо приятнее сидеть в прохладной ванне.

– Крепкая команда, Таммас, далеко пойдёт! Ребята делают тебе честь. Не позволяй им распускаться.

– О нет, дружище, ни в коем случае! За ними нужен глаз да глаз!

Собственно игроки неловко переминались с ноги на ногу в стороне, односложно отвечая на вопросы гостей лорда Дженсифера и время от времени боязливо присаживаясь на изящные стулья из нефритового дерева, чтобы попробовать невиданные инопланетные вина. Наконец Дженсифер, уже в благосклонном расположении духа, подошёл прочитать им нотацию:

– Ну что же? Не буду никого ни в чём упрекать. Несомненно одно: ваша игра оставляет желать лучшего. Клянусь звёздами, – лорд Дженсифер воздел руки к потолку в позе разгневанного Зевса, – мы своего добьёмся! Форварды! Отрабатывайте молниеносные броски, не давайте противнику опомниться! Полузащита – решительнее орудуйте буфами, быстрее реагируйте! У вас сегодня, случайно, не разыгрался ревматизм? Нет? А мне так показалось. Защитники! Вы должны стоять устрашающей, непробиваемой стеной, неужели не понятно? Я хочу, чтобы противник, увидев нашу защиту, делал в штаны и хотел вернуться домой к маме. Есть возражения, замечания?

Глиннес смотрел в окно, задумчиво прихлёбывая из бокала бледно-зелёное сокальское вино.

Дженсифер деловито продолжал:

– Следующий матч через две недели – с «Танчинарами» на зауркашском стадионе. Уверен, что мы успеем подготовиться и показать им, где раки зимуют. Видел я, как они играют, – их одноногая прабабка деревенского кретина костылём расшвыряла бы! Выйдем на поле, прогуляемся к их пьедесталу, и дело с концом. Обчистим их догола, разденем их шерль и смоемся, как старментеры, – только нас и видели!

– Если уж речь зашла о деньгах, – с подчёркнутой медлительностью протянул Кандольф, – сколько осталось у нас в казне после сегодняшнего провала? И кто согласится быть нашей шерлью?

– В казне две тысячи озолей, – холодно ответил лорд. – А шерлью станет любая из нескольких восхитительных созданий, с нетерпением стремящихся разделить наши успехи.

Лучо сказал:

– Нападение у «Танчинаров» вялое, но с такими защитниками, как Гильвег, Эрцинг, Барро и Шейморан, форварды могли бы кататься в инвалидных колясках.

Дженсифер отмахнулся:

– Хорошая команда навязывает свою игру. Защитники «Танчинаров» – всего лишь люди из плоти и крови. Мы их заставим пускать пузыри так часто, что они и впрямь поверят, что превратились в танчинаров![26]

– Эй, за это стоит выпить! – провозгласил скучавший рядом Чайм, лорд Шадрак. – За здоровье одиннадцати «Танчинаров», пускающих пузыри в бассейне, и их голозадой шерли!

После вечеринки у лорда Дженсифера Глиннес принял приглашение Тайрана Лучо и провёл ночь на острове Альтрамар, в нескольких километрах к востоку от Пяти островов. Лучо жил в доме на краю белоснежного пляжа у лагуны, отделённой от Южного океана прерывистой песчаной косой метрах в четырёхстах от берега.

Лучо и Глиннес прибыли затемно, в самый разгар звездочтения. На решётках над тлеющими тёмно-красными углями шипели и румянились крабы, лангусты, морские клубни, пентабрахи, кислая морская капуста и всевозможная океанская мелочь. Открыли несколько бочонков пива, на столе разложили поджаристые караваи из муки грубого помола, фрукты, домашнее варенье. Человек тридцать всех возрастов ели, пили, пели песни, играли на гитарах и клавишных дудках, шумно возились в песке и флиртовали с теми, кого хотели позже заманить подальше в укромный уголок пляжа.

Глиннес скоро почувствовал себя в своей тарелке – исчезла скованность, господствовавшая на приёме у лорда, где даже веселье носило формальный характер. Здесь его окружали те самые трилли, которых так презирали фаншеры – недисциплинированные, легкомысленные, прожорливые, влюбчивые, иногда неопрятные и даже грязные, обычно просто растрёпанные и небрежно одетые. Глиннес заметил несколько парочек, явно находившихся под влиянием кауча. Каждый щеголял нарядом, с его точки зрения, самым подходящим и удобным – постороннему сборище триллей могло показаться чем-то вроде пикника-маскарада без масок.

Тайран Лучо, воспитанный в традициях хуссейда, одевался и вёл себя относительно сдержанно. Тем не менее, подобно Глиннесу, он с облегчением растянулся на песке с кружкой пива и кульком из листа хлопчатой пальмы, полным жаренной на костре морской снеди. Поводом для пиршества служило звездочтение – звёзды горели, как огромные бумажные фонари, висящие над самой головой во влажном тёплом воздухе. Но сегодня гости больше предпочитали кутить, их не слишком занимали небылицы о дальних мирах.

Тайран Лучо играл в хуссейд не первый год, в том числе в командах, пользовавшихся высокой репутацией. В кругу спортсменов его уважали за опыт и умение молчать на поле. Кроме того, ему почти не было равных в том, что касалось способности прорываться в одиночку к пьедесталу по всей длине поля через кажущуюся непреодолимой оборону – уклоняясь и увёртываясь, обходя защитников обманными движениями, перескакивая на трапеции с нефа на неф или даже внезапно возвращаясь на первый неф, почти приземлившись на другом (что иногда заставляло противника, не встретившего сопротивления, терять равновесие с разбега и валиться в воду под хохот публики). Только Лучо и