Землянка для адмирала - Ксения Старк

— Наблюдаешь, а сама вся в мыслях.

— Ну и что? — я скрестила руки. — Мне есть о чём подумать.

— Например?

Я замерла.

«Например, о том, что будет, когда мы вернёмся. О том, что ты улетишь по своим делам, а я останусь на Земле. О том, что всё это... закончится».

Но я не сказала этого вслух.

— Например, о том, что ты до сих пор не объяснил, как устроена навигация этого корабля, — ответила я вместо этого.

Саргон рассмеялся, и смех был таким... тёплым. Как будто сейчас передо мной совершенно другой человек.

— Потому что ты не спросила.

— А если спрошу?

— Тогда, может быть, отвечу.

Я фыркнула, но не смогла сдержать улыбку.

Он стал другим.

Более открытым. Более нежным.

«Моим» — промелькнула мысль, но я её отогнала, будто решила, что не имею права даже думать об этом.

Я перевернулась в кресле и уперлась подбородком в спинку, глядя на Саргона. Он сидел, слегка откинувшись, одна рука лежала на панели управления, другая — на подлокотнике. Хвост медленно извивался за его спиной, будто замышляет устроить какую-то пакость.

— Саргон… — начала я осторожно.

Он повернул голову, брови слегка приподнялись в вопросе.

— Расскажи мне о себе.

Тишина.

Он замер, его пальцы слегка сжались на подлокотнике. Глаза стали чуть холоднее, словно я невольно нажала на какую-то невидимую кнопку.

— Зачем? — спросил он наконец, голос ровный, но в нём появилась лёгкая жёсткость.

Я не отступила.

— Потому что я хочу знать. Всё это время ты либо отмахивался, либо говорил обрывками. Но теперь… — Я жестом указала на кабину, на звёзды за стеклом. — У нас есть время. И я не собираюсь сдаваться.

Его губы сжались, хвост дёрнулся. Он смотрел на меня, будто взвешивая, стоит ли отвечать.

— Ты упрямая, — наконец пробормотал он.

— Да.

Он вздохнул, откинулся в кресле и провёл рукой по лицу.

— Ладно. Но только потому, что иначе ты не отстанешь.

Я улыбнулась, но промолчала, давая ему собраться с мыслями.

Саргон замолчал надолго. Смотрел вдаль, будто перебирая воспоминания.

— Я не знаю, откуда я, — начал он наконец. — Первое, что помню, — детдом на Земле. Ни имени, ни истории. Только кличка — «Хвостатый», ну или «Уродец», так как отличался от остальных.

— Они… они так тебя называли?

Он усмехнулся, но в глазах не было веселья.

— В детдоме... там всё не так просто. Дети без родителей — они как волчата: жёсткие, зубастые. Им бы мягкости, ласки, а жизнь с пелёнок учит — выживай как знаешь. Не осуждай их…

Его хвост лёг к нему в руку.

— А я... Я был не таким. Не умел кусаться первым. — Он снова усмехнулся. — Им было плевать. Главное — чтобы тихо было. Не орал, не дрался, не сдох — и ладно.

Я представила его — маленького, с этим хвостом, которого дразнят, бьют…

— Как ты выжил? — прошептала я.

— Научился драться. — Его голос стал твёрже. — Потом улицы.

— Улицы?

Он кивнул, и его глаза стали холодными.

— Сбежал в двенадцать. — Короткая пауза. — На улицах проще. Там хотя бы честно: ты либо побеждаешь, либо умираешь.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— Чем ты там… занимался?

Саргон усмехнулся, и в этот момент он снова стал тем самым хвостатым засранцем, которого я впервые встретила на корабле.

— Воровал. Дрался. Иногда — убивал. — Он посмотрел на меня, будто проверяя, испугаюсь ли я.

Я не отвела взгляд.

— А потом?

— Потом меня взяли в армию.

— Взяли?

— Поймали с ножом в зубах и тремя украденными нейрочипами в кармане. Предложили выбор: тюрьма или служба. — Он пожал плечами. — Я выбрал службу.

Я смотрела на него, и вдруг мне стало так жаль, что я не выдержала и протянула руку, коснувшись его плеча.

Он вздрогнул, но не отстранился.

— Саргон… прости.

Он резко повернулся ко мне.

— За что? — прошептал он. — Я не жалуюсь. Я выбрал это.

— Но ты же…

— Я выжил. — Его голос стал твёрдым. — И теперь у меня есть всё, что нужно.

Всё, кроме прошлого. Кроме ответов.

Я хотела сказать это, но промолчала. Вместо этого просто сжала его руку. Он посмотрел на наши пальцы, потом медленно переплел