Тени во времени - Кристофер Руоккио
Пока я говорил, князь повернул ближнюю половину корпуса Корабля рукой и присмотрелся к разрушенной кристаллической схеме. «Ты действительно оседлал тигра, да?»
Я сразу узнал старую пословицу мандари и ответил: «Я поймал Левиафана, Олорин. Дору и Кедрон думали, что могут проглотить меня целиком. Теперь я сделаю гораздо худшее, чем просто задушу их. Я вытащу их на свет».
«Если ты это сделаешь, — начал князь, — начнется война...»
«Именно поэтому до этого не дойдет», — сказал я. «Я не могу сражаться со сьельсинами в одиночку. Мне нужна поддержка Империи. Поддержка Джадда. Мне нужен Альянс: Тавроси, Дюрантийцы, Норманы...»
«А Латарранцы?» — спросила Тиада ди Умаз. «Вы еще не рассказали нам, что с ними случилось».
«Да», — кивнул князь Каим и, обращаясь к Кассандре, добавил: «Я рад, что ты выжила после встречи с коммандером Стражей, моя дорогая, но мне ясно, что эта история еще не закончена».
Кассандра села немного прямее.
Я посмотрел на нее: «Да, да, я забегаю вперед. История почти закончена».
«Можно, Абба?» — спросила Кассандра, теребя последнее кольцо, которым были скреплены ее волосы.
«Через минуту», — ответил я и, снова сев на свое место, жестом пригласил джаддианцев сделать то же самое. «Сначала я должен рассказать одну небольшую деталь...»
Воспользовавшись одним из мостов, который не разрушился, я покинул центральный отсек и поспешил к трамвайной линии, а Рамантану и его выжившие соплеменники следовали за мной. Медика, где лежала Кассандра, находилась далеко от машинного ядра, почти в самой передней кольцевой секции, где менялась ось искусственной гравитации. Даже на трамвае потребовалось бы около пятнадцати минут, чтобы добраться до трамвайной остановки, ближайшей к месту нахождения моей дочери. Двадцать минут.
Это было слишком долго.
Я опоздаю.
Несмотря на всю мою силу, всю мою возрожденную энергию... я ничего не мог сделать, ничего, если не был там.
Так же, как я не был рядом с Валкой.
Валка! Я молился: О, Валка, прости меня!
Наша дочь. Наша прекрасная дочь.
Никогда, думал я. Никогда. Никогда. Никогда...
«Никогда больше...», — прорычал я и ударил по корпусу трамвая, как будто этим мог заставить его ехать быстрее.
Делать было нечего. Оставалось только ждать.
«Raka Kedron», — сказал я. «Он хочет забрать у меня моего ребенка».
Трамвай плавно остановился, щелкнули тормоза, зафиксировавшиеся в рельсах над нашими головами. Я протиснулся через открывшиеся двери. «Пилот!» — крикнул я в коммуникатор. «Направь меня в медику».
Луч бледного света прочертил воздух, ведя от темной платформы в еще более темные коридоры этого ужасного корабля.
«Демиург» — это лабиринт. Нечеловеческая воля, которая его создала, сделала это без оглядки на условности человеческого дизайна — за исключением тех мест, где Кхарн Сагара сам вмешался, таких как сад, арсенал, мостик. Большая часть его бесконечных коридоров было спроектировано без учета потребностей и желаний людей. Коридоры тянулись, бежали, расходились, казалось, без всякой системы. Залы, которые должны были быть параллельными, пересекались под углом.
Спустя столько лет я все еще не понимаю. Следуя за нитью пилота, как Тесей, мы прошли мимо стрельчатых арок и панелей из витражного стекла, калейдоскопические изображения на которых не представляли собой никаких образов, а лишь голые геометрические фигуры.
К тому времени, когда мы достигли медики, мое сердце билось у горла.
Но охранники у дверей были целы и невредимы. Увидев Рамантану и его сестер-братьев, они приготовили оружие.
«Опустите оружие, глупцы!» — велел я. «Где Кедрон?»
«Кедрон?» — спросил ближайший. «Человек из Капеллы?»
«Где Кассандра?» — спросил я, отталкивая мужчину в сторону. «Кассандра!»
Тяжелая круглая дверь открылась и откатилась в сторону.
«Кассандра!»
«Абба?» Девушка посмотрела на меня затуманенными зелеными глазами. «Что... что происходит?»
Тогда из меня вырвался смех, как будто в моей душе открылся какой-то клапан. «Ты в порядке?» — спросил я, не уверенный, спрашиваю ли я или утверждаю, что это так. «Ты одна?»
«Нет, лорд», — раздался мужской голос из задней части медики, и через мгновение из внутренней комнаты вышли два солдата в бело-красной форме легионеров. «Нас здесь десять человек. Тела тех экстров здесь у нас».
«Экстры?» Я забыл. «Хат и Козар, конечно...» Я приказал хранить тела Небет Хат и Акастуса Козара в медике под охраной. «У вас не было проблем? Не видели коммандера Кедрона?»
«Кедрона?» Кассандра попыталась сесть. «Абба, что происходит? Это... кровь?»
Я посмотрел на свой китель. Куртка и рубашка под ней не были гидрофобными. На них виднелись красные пятна.
«Это не моя...» — ответил я. Облегчение, которое я испытал, увидев свою дочь в безопасности и — почти — целую, сменилось злостью. «Он обманул меня».
«Кто обманул тебя?» — спросила Кассандра, едва присутствуя в сознании.
«Кедрон», — ответил я, резко подняв на нее глаза. На ее лице не отразилось понимания. Ее глаза не могли сфокусироваться и казались бесконечно далекими, как у мертвеца. Она потеряла очень много крови, и шок от потери руки травмировал ее организм. Ее чувства были подавлены лауданумом, а если и не лауданумом, то каким-то лекарством, близким к нему. Тем не менее я попытался объяснить: «Он на борту — он и его Стражи. Они пытались захватить корабль».
«Кедрон?» — спросила Кассандра. «Почему?»
«А ты как думаешь, почему?»
Она только посмотрела на меня. Врачи на борту «Гаделики» сняли с нее броню, вымыли и перевязали раны. К тому времени, как ее доставили на борт "Демиурга", автохирургу почти ничего не оставалось делать, кроме восстановления плоти и костей. В правой руке у нее была капельница с физиологическим раствором, баллончик которой висел в сетке. Под ним находился меньший баллон с лекарством, притупляющим ее чувства, в то время как другой аппарат пропускал кровь через шунт на тыльной стороне ладони.
Она никогда не казалась мне такой маленькой и хрупкой — даже когда была новорожденной.
Вспомнив о том крикливом ребенке — розовом и сердитом как черт, — я почувствовал, как слезы наполняют мои глаза.
«Прости, Aнарьян», — сказал я, подходя к ней.
Она сонно улыбнулась мне, не совсем понимая, где находится. «Не беспокойся...» Ее слова вылетали из уст, спотыкаясь одно о другое. «Все будет хорошо... будет... сделай... сделала бы снова».
Я сделал движение, как будто хотел взять ее за руку, но стоял слева от нее и поэтому ограничился тем, что положил руку ей на плечо. «Я должен идти», — выдохнул я, вспомнив о себе, о Кедроне и о битве, которая еще не закончилась. «На корабль совершено нападение, дочка. Империя