Мертвая тишина. Том 4 - Денис Старый
Тут уже думать нужно. Особенных быть не должно. Но послушаю. Понятно, что эти не столько реконструкторы, сколько… даже и не знаю. Раньше таких называли толкинистами. Сейчас… капсплейщики, наверное. Ребята живут в собственном мире, наверное. Хотя апокалипсис сильно этот мир изменить должен.
— Потому что привыкли вместе, — сказал он после короткой паузы. — И потому что хотят, чтобы я ими командовал. Это у них условие, Первый. Сразу тебе говорю, как есть.
За дверью скрипнуло дерево, Владимир что-то негромко сказал помощнику. Я машинально прислушался, потом снова посмотрел на Рыцаря. Он ждал спокойно, но пальцы на краю фартука сжал так, что ткань собралась в тугой жгут.
— Ещё условия есть? — спросил я.
— Без огнестрела, — ответил Димитрий и, заметив мой взгляд, торопливо добавил: — Себе не хотят. Холодное, щиты, арбалеты. Своё у них есть, за снаряжением следят. Они умеют вместе работать, я с ними много лет… Еще Борца забираю. Мы с ними в паре…
— Димитрий, остановись, — перебил я, поднимая ладонь. — Я не спрашиваю, сколько лет вы друг друга знаете и с кем ты в паре. Они совсем оружие в руки не возьмут, если понадобится, или просто хотят ходить со своим железом?
Он отвёл глаза и на несколько секунд замолчал. Ответа этого я, в общем-то, и ждал. Одно дело — знакомые люди, которых хочется вытащить, другое — разговор со мной, где красивое объяснение могло потом слишком дорого обойтись. Я не подгонял. За тонкой стеной опять заскрежетал инструмент, и Димитрий раздражённо выдохнул.
— Есть несколько упрямых, — признался он. — Остальные скорее поддерживают. Пока оружие было у полиции и в магазинах, они его знать не хотели. Теперь тоже упёрлись: мол, мы своё умеем, а стрелять не умеем. Боятся, что их заставят и они своих же положат.
— Вот с этого бы и начинал, — сказал я, откидываясь к стене. — Не умеют — понятно. Боятся — тоже понятно. Изображать из этого священный обет только не надо. Пускай приходят со щитами. Но если ты им прикажешь отходить под прикрытием стрелков, они отходят, а не доказывают всем, какие у них крепкие доспехи. Но это я еще сам уточнять буду. На экскурсию хотя бы пусть приезжают. Дружить — тоже вариант. Там у них река, рыба, озеро рядом. Рация добивает, как оказалось. Рядом бывшие турбазы и агроусадьбы… огородов много. Они обрабатывают огороды?
— Убирают урожай. Если прибудут, то многое можно будет забрать, — уверенно ответил Рыцарь, выпрямляясь. — За это я ручаюсь, что нахлебниками не будут.
— А за то, что ты у них предводитель, я пока могу ручаться только перед ними, — сказал я. — Здесь ты командир отряда. Подчиняешься общим приказам, отвечаешь за людей. Если потребуется таскать воду или разгружать машины, твои рыцари тоже пойдут. Вместе с предводителем.
Димитрий наконец улыбнулся, хотя получилось у него устало. Сказал, что к работе им не привыкать: лагерь они всегда ставили сами, снаряжение чинили тоже, а последние недели вообще занимались в основном тем, что добывали воду, еду и укрепляли дома. Я слушал и думал, что такие люди нам пригодятся. Лишь бы пережитая беда действительно выбила из голов лишнюю дурь, а не укрепила её.
— Где они сейчас точно? — спросил я, доставая телефон с сохранённой картой.
— Скиток. Деревня и дачный посёлок рядом, там всё вперемешку, — ответил Димитрий, наклоняясь ко мне. — Вот здесь. Они несколько домов заняли, проходы перекрыли. Вода есть, с едой пока терпимо. Огородов там много, но урожая мало собрали пока. Ждут. Только долго сидеть не хотят. У них там и семьи, Первый. Был фестиваль и я собирался ехать к ним. А тут воно что… не успел.
До Скитка ещё надо было добраться, а удобный подъезд проходил рядом с Цагельней. На карте расстояния выглядели небольшими. В жизни между двумя точками могли оказаться брошенные машины, перекрытая дорога, молчуны и люди, которые стреляют раньше, чем начинают разговаривать.
— Сами выйти не смогут? — спросил я, увеличивая участок дороги.
— Бойцы, может, и рискнули бы, — ответил Димитрий. — Но всех пешком не проведут. Там дети, дамы, феи и эльфийки, но так себе стреляют из луков. И бросать своё они не хотят. Запасов набрали, инструмент есть, лекарства кое-какие. Я им сказал готовиться к вывозу, но сроков не называл.
Я посмотрел на него и кивнул. Хоть здесь обошлось без обещаний от моего имени. Он стоял рядом, уже забыв про арбалеты, и пытался по моему лицу понять, что я решу. В этой его тревоге было больше убедительного, чем во всех рассказах о дисциплинированных любителях средневековья. Там сидели его люди, и он боялся за них.
— Заберём после встречи с Игнатовым, — сказал я, убирая телефон. — Тем самым, который у них в Зябровке и Цагельне за главного. Сначала поговорю с ним, пойму, чего от него ждать. Потом поведём машины.
— Думаешь, пропустит? — спросил Димитрий, хмурясь.
— Думаю, сначала надо выяснить, что он вообще считает своим и какие у него планы на соседей, — ответил я. — Ехать мимо, пока мы друг о друге знаем только по чужим словам, не станем. Особенно за семьями. Своим передай: готовиться могут, выходить навстречу без команды — нет.
— Передам, — сказал Рыцарь и после заминки добавил: — Спасибо, Первый. Я понимаю, что сейчас не до них…
— До них тоже, — возразил я, поднимаясь. — Только мне нужно привезти их сюда живыми. А тебе — не наобещать раньше времени. После следующего сеанса связи доложишь, что у них с водой, больными и дорогой. Подробно, Димитрий. Без того, что всё нормально, если там уже второй день кому-то плохо. Перед тем, как их забрать, будет разговор со мной.
Тут бы еще договориться с цагельниками, или зябровниками, или как их называть. Завтра рано утром, между прочим, встреча назначена.
Глава 8
Два БТР, три пикапа с заряженными пулемётами, два наших бронированных микроавтобуса, оставшихся ещё от комитета госбезопасности, и один КамАЗ. С последнего демонстративно сняли тент, открыв взглядам два закреплённых в кузове миномёта.
Вот таким внушительным составом, который по здешним меркам вполне тянул на небольшую армию, мы ехали просто поговорить. Если со стороны