Пекло. Полярный предел - Сергей Анатольевич Панченко

— Ваня прав, нельзя пугать друг друга, переругаемся, разосремся, начнем продукты крысить, а как жить, если у нас ничего кроме этой дыры нет. — Поддержал его Борис. — Ты, Рома, просто молчи, иначе с песцами в тамбуре будешь жить.

Замолчал не только Роман, но и все остальные. В складе сделалось тихо, так, что стали слышны звуки с улицы. А там регулярно что-то трескалось, шипело, скрипело. Жара испытывала мир на прочность, а он пытался сопротивляться, издавая пугающе звуки.

В дверь заскреблись когтями, да еще и с подвываниями.

— Фу, черт, чуть под себя не сходила. — Произнесла Валентина.

— Им там снова жарко, похоже. — Решила Алена и подошла к двери.

— Вы что, хотите дикое животное к нам запустить? — Испугался Роман.

— Если бы не щенки, она бы сроду не стала искать защиты у людей. Переступила через все свои правила и инстинкты, чтобы их спасти. Она ничего нам не сделает. — Алена открыла дверь. — Заходи, дорогая.

Песец неуверенно заглянула в дверной проем. Увидела скопление людей и замерла в нерешительности. В склад потянуло зноем.

— Вануйто, ты ее крестный отец, подай голос. — Попросила Алена.

— Дорогуша, заходи, не бойся. У нас тут ковчег, места есть для всех. — Пригласил ее Иван.

Мамаша зашла внутрь, виляя хвостом и встала в дальнем углу. Щенки, один за другим, зашли внутрь и замерли рядом с матерью. В отличие от нее, испуганно-нерешительной, они рассматривали людей с любопытством.

— Я заберу тазик и проверю, как там обстановка. — Алена выскочила в дверь, не дожидаясь ответа.

— Не открывай наружную дверь. — Попросил вслед Иван.

Его громкий возглас напугал песца. Она дернулась, решив, что прикрикнули на нее.

— Не-не, дорогуша, это я не тебе. — Иван подошел и присел рядом с животным. — Вот, народ, лишний повод не повышать голос. Разговариваем тихо с добродушной интонацией.

— Какие мы блаженные. — Тихо добавил Роман.

На него сразу цыкнули.

Песец постепенно успокоился и лег в дальнем уголке, но взгляд с людей не спускал. Щенки разлеглись вокруг и не проявляли признаков беспокойства, положившись на защиту матери.

— Чего там Алена застряла? — Беспокойно поинтересовалась Валентина.

Дочь как будто ее услышала. Открыла дверь и увидев в слабом свете горящей свечи развалившихся под ногами щенков, осторожно переступила через них. Животные, после перенесенной жары чувствовали себя на холодном полу в полном комфорте и спали очень крепко.

Алена оставила рядом с ними тазик и прошла к брату с матерью.

— Потрогайте мою голову. — Она склонила ее в сторону мамы.

Та дотронулась.

— Ого, горячая. Там так жарко?

— Да. Наружная дверь такая раскаленная, что обжигает руку. Я хотела выглянуть, но побоялась. Там так трещит и стреляет, что страшно представить, какая жара может это сделать.

— Природе конец. Кто не замерз, тот изжарится. — Заявил Борис. — А я надеялся в ямах мороженую рыбу пособирать.

— Все мы на что-то надеялись, а получилось… — Руфина не договорила, как получилось, но все и так поняли.

У каждого жителя имелись на ближайшее будущее собственные планы. Кто думал съездить на большую землю перед зимой, кто насобирать даров северной земли, кому пора было ехать на вахту. Но природа их перечеркнула, нисколько не заботясь о людях, давая ясно понять, от кого в большей степени зависит исполнение планов. Кто настоящий хозяин планеты, а кто самозванец.

Щенки освоились раньше матери. Преодолев природную осторожность, они взялись проявлять интерес к людям как умели. Ласк они не понимали, злились и пытались укусить за руку. Детеныши песца играючи нападали на ноги людей, пытались рычать, подражая взрослым. Иногда они в запале могли передраться между собой. Мамаша не решалась подходить к людям и уже тем более не давалась погладить. Иван знал повадки диких животных и даже не пытался установить с ней более тесный контакт. Но вот Алена, испорченная цивилизацией, чуть не лишилась пальцев, хотя брат ее предупреждал.

— Почему она такая злая? — Испуганная сестра вернулась на свое место. — Мы ее кормим, пора бы уже понять, что ей ничего не грозит.

— Это ты думаешь, как человек, а она думает, как песец. Мир животных — это непрерывная война. Чуть расслабился, или съели, или пустили на шкурки. Кто не умеет жить в постоянном напряжении, тот долго не живет. Поэтому наша Изольда всегда наготове дать отпор.

Мамашу песца решили назвать Изольдой. Оно показалось людям, прячущимся под землей, достаточно благородным и изысканным для пушного зверя.

— Я думала, что животные живут в гармонии. — Призналась Алена. — Что только мы, люди не можем ее найти, потому что слишком разумные и вечно мечемся в поисках ответов, а животные живут так, как было изначально задумано, в полном согласии с миром.

— Ты права, они живут в гармонии, только она вот такая сложная, про ежедневное выживание. Мы люди, хоть и те еще гады, все же умеем жить в мире. Нам не надо каждый день бояться, что дядя Борис убьет Софью Марковну или дядя Роман нападет на Марселя и отобьет у него Руфину.

— Я? — Удивился Роман. — Если я на кого и нападу, то только попросить, чтобы мне измерили давление.

— Почему собаки и кошки, живущие в питомнике, мечтают вырваться оттуда и оказаться в обычной человеческой семье? Казалось бы, животным одного вида должно быть комфортнее друг с другом, но нет, им хочется жить с человеком, а не с себе подобными. Внутри своего вида они настроены конкурировать за всё и всегда, за корм, за внимание, за главенство. Это постоянно напряжение, не расслабиться, не поспать. Я часто думал об этом и мне пришло забавное сравнение, что животным хорошо с человеком, как человеку было бы хорошо с тем, кто находится над нами. — Иван показал вверх пальцем. — С богом или духами, смотря чьим представлениям больше верить.

— Но он нам не показывается, чтобы не палить контору. — Засмеялся Роман. — И не хочет, чтобы у него в доме жили какие-то человеки.

— А если мы для него такие же дикие, как этот песец, зачем он нас потащит к себе. Докажи готовность жить с ним, тогда видно будет. — Поддержала Валентина идею сына.

Он уже не раз рассказывал о ней матери. Раньше она относилась скептически, но сегодня ей показалось, что сын прав.

— А сейчас-то что происходит? Бог избавляется от дикой формы человека? — Скептическим тоном поинтересовался Роман.

— Не знаю. Нам же неисповедимы