Инженер. Система против монстров 13 - Сергей Шиленко

— Вирусов и других патогенов не обнаружено, — успокоил тот. — Мы не знаем, что это. Магия, похоже. Какое-то проклятие.

— Савченко, — приказным тоном сказал полковник. — Филатова стабилизировать, от аппаратуры не отключать. Докладывать при изменении состояния. Конец связи.

— Принял, товарищ полковник. Конец связи.

Голограмма замолчала. Я потёр переносицу и подумал, что Зултакар, кажется, оставил нам ещё один подарочек. Но с этим разберёмся потом.

Дым над Бутовским лесопарком медленно редел. Ветер оттаскивал завесу к востоку, открывая землю слой за слоем. Камера «Шершня-5» первой поймала картинку.

Поляны больше не существовало. На её месте зияла воронка метров сорок в поперечнике, с пологими стенками, покрытыми чёрным и блестящим расплавом. Порода растеклась и остекленела — гладкая, как обсидиан, с радужными разводами на поверхности, где силикаты смешались с прокалённой глиной.

Края воронки обрамлял вал вывернутого грунта, а дальше, концентрическими кругами, лежал поваленный лес. Стволы берёз и осин — обугленные, сломанные у комля, уложенные лучами от центра, как на знаменитых фотографиях Тунгуски.

Башни среди всего этого не было. Ни камня, ни обломка, ни фундамента.

— Объект уничтожен, — констатировал Соболев, глядя на воронку. — Башня испарена.

Варягин качнул головой.

— Или перемещена, — поправил он негромко. — Если Зултакар ушёл, то мог уйти вместе с ней. Лич такого уровня привязан к своему логову. Филактерия, ритуальные якоря, запасы компонентов — всё внутри. Бросить Башню для него равносильно самоубийству. Значит, он забрал её с собой.

Желвак на щеке полковника дёрнулся.

— Воронов, расширить зону поиска. Поднять всё, что летает. Привлечь наблюдателей на земле. Объект — каменная башня высотой двадцать метров. Если эта штука материализовалась где-то в радиусе досягаемости, мы её найдём.

— Есть, товарищ полковник!

Искра тихо опустилась на соседний стул, придвинулась и положила голову мне на плечо. Она молчала несколько секунд, а потом сказала тоном человека, который твёрдо решил найти во всём хорошее:

— Ну зато ты опробовал свою игрушку, Лёш. Причём сработало всё хорошо и без единого сбоя. Четыре минуты подлёта, восемнадцать ракет, поляна — в стекло. А знаешь, когда мы благодать ощутили, Воронов аж перекрестился.

Лейтенант, не отрываясь от работы, буркнул:

— Вы мне об этом ещё долго напоминать будете?

— До пенсии, — пообещала Искра.

Минуты тянулись. «Шершни» уходили всё дальше от эпицентра, прочёсывая жилые районы и парки расширяющейся спиралью. «Стрекозы» работали быстрее — лёгкие, юркие, они шныряли над крышами, заглядывая в каждый проулок и сквер. Я сидел, прикрыв глаза, и слушал короткие доклады по каналу: «сектор чист», «аномалий нет», «никаких гуляющих скелетов», «средневековые башни отсутствуют».

И тут Прометей вышел на связь.

— Создатель. «Стрекоза» ID: 45 зафиксировала магическую аномалию. Азимут — сто семьдесят два, дистанция — десять километров от эпицентра. Координаты совпадают с территорией Хованского кладбища.

Я выпрямился так резко, что Аня едва успела убрать голову с моего плеча.

— Выводи.

Голограмма над столом мигнула и сменилась. Вместо остекленевшей воронки перед нами развернулась панорама с камеры «Стрекозы», зависшей на высоте восьмидесяти метров.

Кладбище. Бесконечные ряды оград, кресты, памятники, заросшие дорожки. Тот специфический ландшафт московских некрополей, который узнаёшь с первого взгляда: плотная застройка из мрамора, гранита и сварного железа, тесная, как коммуналка, только жильцы молчаливее.

И посреди всего этого — Чёрная Башня.

Она стояла, продавив фундаментом три десятка могильных оград. Вросла основанием в кладбищенскую землю, будто торчала тут веками. Знакомый силуэт — двадцатиметровый донжон из тёмного камня, арочный проём, площадка наверху.

Но уже побитый: кладка местами просела, из швов сочилась пыль, а в правой стене, от середины до самого основания, зияла трещина шириной в ладонь. Края трещины оплыли, будто камень пытался срастись, но застыл на полпути. Башня выглядела, как боксёр после нокдауна: стоит, но шатается.

Искра поднялась со стула, уставилась на голограмму и выдала на зависть любому боцману:

— Ах ты ж, тараканья отрыжка! Грибная плесень на ходулях! Чтоб у тебя все зубы выпали и новые поперёк выросли! Десять километров! Он прыгнул на десять километров вместе с этим каменным сараем, пока мы его жарили! Он, сволочь, сбежал!

Соболев посмотрел на трещину в стене Башни, на просевшую кладку, на выдавленные из земли гробы вокруг фундамента. И тяжело кивнул.

— Да. Телепортация архитектурного объекта. На кладбище, — последнее слово полковник произнёс с той особой армейской интонацией, которая заменяет собой трёхэтажную конструкцию.

Варягин повернулся ко мне.

— Алексей, дальнейший план?

Я уже выходил на связь.

— Прометей. Священные Кристаллы — статус?

— Оба кристалла тридцатого уровня полностью заряжены. Три тысячи из трёх тысяч каждый. Зарядка завершена одну минуту и тридцать секунд назад от кристаллов «Рыси».

— Один ставь в ТМ-90, пилон номер один, борт четыре. Предполётная — по ускоренной процедуре. Поднимай его. Второй пока оставь, у меня на него есть планы.

— Принято. Расчётное время до готовности к взлёту — две минуты. Маршрут до Хованского кладбища — три минуты сорок секунд.

— Башня потрёпана, — сказал я, обводя взглядом каждого в палатке. — Зултакар зализывает раны. Сколько у него осталось маны в запасе — неизвестно. Но меньше, чем до удара. Значит, у нас окно. Узкое, может быть, на полчаса, может, на час.

Я посмотрел на Соболева и закончил:

— Мы выдвигаемся. Пока старый мертвяк ещё хромает.

Каменное крошево сыпалось с потолка, стучало по полу зала мелкой дробью и замирало у края магического круга, будто боялось переступить. Тектонический гул в стенах, порождённый телепортацией двух тысяч тонн кладки сквозь десять километров пространства, медленно затухал. Он уходил в фундамент и дальше, в кладбищенскую глину, которая приняла Башню, как могила принимает гроб.

Зултакар стоял в центре круга, раскинув руки. Посох висел в воздухе перед ним, удерживаемый тонкой нитью воли, а череп на его навершии пылал багровым, как раскалённые угли в топке. Такой же свет тлел в глазницах самого лича — два провала, заполненные тёмно-алым огнём, в отсветах которого по каменным стенам метались длинные, рваные тени.

Успел. В последнюю долю секунды. На самом краю пропасти. Ещё полвздоха промедления — и небесный огонь перехлестнул бы через телепортационный барьер и сжёг бы его вместе с Башней дотла. Лич ощущал фантомный жар на рёбрах — эхо того мгновения, когда ударная волна успела пробить магический щит прежде, чем пространство схлопнулось.

Зултакар опустил руки и позволил себе выдохнуть — ритуальный жест, привычка разума, обитающего в истлевшем теле.

— Мальчишка, — прошипел он. — Маленький наглый щенок с железными птицами. Священная магия вместе с огненной. Кто научил тебя? Кто дал