Мясная Башня. Том 1 - Павел Белянов

— И баба. — Курт помолчал. — Чернокнижница, уровень шесть. Вот она самая опасная. Она не бьет, она отнимает. Тянет из вас силу и льет в них. Пока она жива, они не устают.

Костя слушал и думал. Получалось плохо, но кое-что понимал.

Семь, шесть, пять, шесть. У него самого пять. У Бьорна шесть. У Курта, судя по всему, немного. У Дэна два.

Четверо слаженных против четверых, из которых один пацан и один маг, к которому пока не доверия.

— Плохо, — сказал он.

— Очень плохо, — согласился Курт.

Лысый остановился в десяти шагах и взглянул на них так, что стало ясно: они вторглись на его территорию.

— Здоровый, — он смерил взглядом Бьорна. — Неплохо. — Потом перевел взгляд на Костю, кривя губы в усмешке. — А ты, значит, Спаситель.

— Что-то вроде того.

— Превосходно. — Лысый переложил алебарду с плеча на плечо. — Ты нашел, я забрал. По справедливости, разве нет?

— Понятия не имею, о чем ты.

— Прекрасно знаешь, о чем я. — Улыбка не исчезала. — Жетон давай.

Туман, казалось, замер во внезапной тишине.

— Нет его у меня, — сказал Костя.

Женщина позади него щелкнула пальцами. Воздух дрогнул, и что-то холодное вжалось Косте в карман, туда, где лежал металлический кружок. Кожа под рубахой похолодела, будто к ней приложили лед.

— Во внутреннем, — раздался голос женщины. Мягкий, нежный. — В левом.

— Прекрасно, — лысый кивнул. — Не люблю ложь. Отдавай, Спаситель, и разойдемся.

Костя думал быстро, как привык. Бьорн ранен, силы у него на исходе, а против него Воин со щитом и Берсерк, которого каждая рана делает только сильнее. Дэн мясо, его срежет их ассасин за две секунды. Курт при первой крови сбежит. А женщина будет качать в них силу, пока эти четверо не устанут никогда.

Считать было нечего.

— Мертвые не ищут дальше, Дэн, — сказал Костя. — Живые ищут.

Парень отвернулся и сплюнул. Ему было шестнадцать, и он еще не научился сдерживаться.

— Правильно сделал, — тихо сказал Бьорн. Подошел, встал рядом, глядя, как четверо исчезают в тумане.

— Я бы одного взял. Может, двоих. Потом лег бы. И ты лег бы рядом со мной, — сказал Бьорн.

— Знаю, — сказал Костя.

— Но я тебе вот что скажу.

Бьорн повернул голову.

— В следующий раз, когда он придет, это будет не за жетоном. Такие, если взяли раз и им отдали, приходят снова. И берут больше.

Костя молчал. Он это знал и без Бьорна.

Хуже было другое. Курт стоял в стороне и смотрел на все это с очень внимательным лицом. Не испуганным. Оценивающим. Будто прикидывал, к кому лучше прибиться, когда все окончательно поплывет.

Когда вечером они вернулись в часовню ни с чем, она гудела. Люди стояли кучками, кричали, спорили, кто-то плакал. Костя минуту не мог понять, что происходит, а потом перед ним развернулась строка. Она развернулась у всех сразу. Опять общая.

(Внимание, Вошедшие. По вашей просьбе Система уточняет.)

(Живых в Мертвом лесу: 27.)

(Погребальных жетонов в Мертвом лесу: 20.)

(До закрытия врат: два дня.)

Костя стоял, глядя на эти цифры, пока голова не зазвенела и не опустела. Двадцать семь живых, двадцать жетонов. Семеро из тех, кто дышал в этой часовне прямо сейчас, были обречены никогда ее не покинуть. Не «может быть». Не «если не повезет». Семь. Система уже подсчитала это за них и объявила небрежно, будто это был отчет о погоде.

В часовне воцарилась мертвая тишина.

— Значит, у нас на семь человек больше, чем нужно, — сказал кто-то громко, вслух озвучив то, что подумали все.

Костя обвел взглядом часовню и увидел, как это происходит. Люди начали отделяться друг от друга. Медленно, незаметно. Те, кто час назад делил одну воду, теперь смотрели на соседа и считали, кто из них лишний. Мужчина, которого Костя вытащил из-под скелета в первый день, поднялся и подошел к той стене, где стояли сильные. Женщина, которая все это время держалась рядом с Дэном, молча собрала свой узелок и отошла в дальний угол.

Никто ни на кого не кричал. Это было хуже крика.

К полуночи часовня разбилась на кучки. Пять или шесть, каждая жалась к своей стене, каждая косилась на остальных. Лысый со своими занял лучший угол, у входа, и никто не спорил. Кто-то уже спал вполглаза, положив руку на камень поудобнее.

Костя сидел у стены со своими. Их было четверо. Бьорн, Дэн, он сам и Курт, который сел с ними, хотя его никто не звал, и Костя не стал гнать.

— Завтра? — спросил Бьорн.

— Завтра, — сказал Костя. — Пещеры на севере. Не были там.

— Там глубоко.

— Значит, там и лежит.

Он посмотрел на своих. Пацан спал, привалившись к его плечу, и во сне подергивался. Здоровяк точил тесак. Курт лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок.

Четверо. Один жетон нужен каждому.

Костя закрыл глаза и увидел серую цифру на самом краю зрения, ту, которую видел только он. Она не двигалась весь день. Ни когда он нашел жетон, ни когда его отобрали.

А сейчас, когда он сидел в темноте и думал не про себя, а про этих троих, и решал, что вытащит всех, всех до одного, хоть тресни, цифра дрогнула.

(Готовность: 19 %)

Костя открыл глаза и посмотрел на нее долго.

Он не понимал, что это. Но кое-что уже начинал замечать. Эта дрянь в углу росла не тогда, когда он убивал. Не тогда, когда находил. Она росла тогда, когда он верил, что справится.

И ему очень не нравилось, что кто-то это считает.

Утром Костя проснулся от тишины.

Ночью часовня шумела по-своему: кто-то храпел, кто-то ворочался, Бьорн у стены сопел, как кузнечный мех. Сейчас было пусто. Костя открыл глаза и понял, что народу вокруг стало вдвое меньше. Пока спали, три или четыре кучки собрались и ушли в туман, каждая своей дорогой. Остались одиночки да те, кому спешить было уже некуда.

Дэн спал у него под боком, свернувшись в клубок. Бьорн сидел у входа и смотрел в серое утро. Курт лежал с открытыми глазами.

Костя сел, потер лицо. Рука под наручем ныла, но кровь не шла. Он вызвал строку отряда, ту, что открылась вчера.

(Отряд. Общий запас искр: 26.)

Двадцать шесть на четверых. Вчерашняя добыча разошлась поровну, к ней добавилось то, что было у Бьорна, вот и вся казна. Небогато. Зато