Мясная Башня. Том 1 - Павел Белянов

Часа через два лес пошел под уклон.

Костя сразу почувствовал разницу. Земля под ногами стала пружинить, как торф, и от нее шел пар. Черные деревья тут росли реже и криво, все клонились в одну сторону, будто их тянуло к низине. Туман тек вниз, ручьями, стекал по склону, и там, в глубине, лежал плотно и не шевелился.

Дэн шел впереди, разведывал. Он вернулся, присел рядом с Костей и заговорил быстро, шепотом.

— Там люди.

— Где?

— На той стороне лощины. Четверо. Стоят на краю, смотрят вниз, вроде совещаются. — Дэн облизнул губы. — Костя. У одного меч светится.

— Как светится?

— Ну как… — Пацан помялся. — Как лампа. Синим. Прям видно через туман.

Костя подобрался ползком к краю склона, лег, выглянул. Нора легла рядом.

Четверо стояли метрах в двухстах, на другом краю лощины. Мужчина впереди, крупный, в настоящей броне. Не обноски с трупов. Цельный пластинчатый доспех, сидевший как вторая кожа. За спиной в перевязи меч, и от меча шло синее свечение, пробивавшее туман, как фонарь пробивает дождь.

Рядом женщина с посохом. Посох темный, витой, верхушка тлела оранжевым, будто там держали угли. Двое помоложе стояли позади.

— Это что за птицы, — тихо сказал Костя.

— Это Сивый со своими, — сказала Нора, и голос у нее стал другой. — Про них в лесу знают. Он тут уже с прошлой волны.

— Сильные?

— Костя. — Она повернула к нему голову. — У него меч из легендарных. Легендарных, понимаешь? Я такого за все время видела две штуки, и оба у таких, как он. Он двенадцатого уровня, может, тринадцатого. Баба его с посохом чуть пониже. Те двое так, прицеп.

Двенадцатого. Костя переварил. У него самого было пять. У Бьорна с Норой шесть.

— Он нас видел?

— Он нас видел еще когда мы спускались, — сказала Нора. — Он нас видел и не пошевелился. Это тебе все, что надо знать.

Костя молча лежал и смотрел, как Сивый вертит башкой, разглядывая лощину. Потом тот махнул рукой, и четверка двинулась в обход, вдоль края, не спускаясь. Синий отсвет уплывал в туман, пока не потух.

— Не полезли, — сказал Костя.

— Не полезли, — согласилась Нора. — Двенадцатый уровень не полез. Подумай об этом.

— Я думаю.

Он думал. И еще он думал о том, что где-то есть люди с мечами, которые светятся, и посохами, в которых горит огонь. Значит, такие вещи существуют. Значит, до них можно дойти. Значит, они с его ржавым тесаком, подобранным у скелета, находятся на самом дне этой лестницы, и подниматься придется долго.

Мысль была не то чтобы приятная. Скорее полезная.

Ниже по склону попалась вторая группа. Трое, шли почти навстречу, разошлись молча шагов за тридцать, и все шестеро эти тридцать шагов держали руки на оружии. Худой, с обритой головой, посмотрел Косте в лицо и чуть кивнул, будто запоминал.

— Вот эти опаснее, — сказала Нора, когда те ушли. — Сивый на нас не смотрит, мы для него пыль. А эти смотрят.

Лощина открылась внизу разом, как будто с нее сняли крышку.

Шагов двести в поперечнике. Дно белесое, все из костяной крошки, мелкой, как гравий, и от нее шел пар. По краям торчали черные деревья, корни уходили прямо в эту крошку, и корни шевелились.

А в середине лежало то, что рожало.

Костя не сразу понял, что смотрит на живое. Сперва показалось, что в центре просто холм, серо-розовый, оплывший, метров пять высотой. Потом холм вздохнул. Бок поднялся, опустился, и по всей поверхности пробежала волна.

Туша. Огромная, безногая, вросшая в крошку до середины. Кожа складчатая, вся в лопнувших пузырях, и из пузырей текло. А из-под нижнего края, из щели, где туша уходила в землю, лезло.

Лезли мелкие. Белые, длинные, в палец толщиной, потом в руку, потом с собаку. Они вываливались из щели пачками, копошились, расползались, и по всей лощине шевелилась эта белая мешанина.

(Гнилая матка. Уровень 8.) (Опарыш. Уровень 3.) (Опарыш. Опарыш. Опарыш…)

Строки посыпались десятками и слились в кашу.

— Восьмой, — тихо сказал Курт. — Костя. Она восьмого уровня. У нас старший шестого.

— Вижу.

— Это самоубийство.

— Вижу.

Костя стоял на краю и считал. Быстро, как привык. Матка не двигалась, она вросла. Значит, она не побежит и не догонит. Значит, вся ее сила в мелких, а мелкие третьего уровня, ломкие, и их можно рубить, если они не навалятся все разом. А навалятся они там, где широко.

Спуск в лощину был один. Промоина, шагов пять в ширину, зажатая между каменными выступами. По ней они и сошли.

— Тут встанем, — сказал Костя. — Пять шагов, больше трех разом не пролезет. Бьорн справа, я слева. Нора наверх, на камень, оттуда все дно как на ладони. Дэн за нами, добиваешь упавших и следишь, чтоб не обошли по верху. Курт жжет тех, кто скучится.

— А матка? — спросил Дэн.

— Потом. Сперва выпустим из нее все, что вылезет, потом вскроем.

— Их тысячи!

— Их столько, сколько она успеет высрать. Она не бездонная.

Он снял с плеча свернутое древко и воткнул вымпел в костяную крошку у себя за спиной, в самой узкой части промоины, между камнями. Полотнище развернулось, обвисло, и по нему прошла рябь.

И Костю накрыло.

Будто выпил горячего. В голове прочистилось. Страх, что сидел под ложечкой все эти дни, отодвинулся и стал похож на чужой страх, о котором можно думать со стороны. Руки налились.

(Отрядный вымпел развернут. Всем в отряде: Воля +2, прочие характеристики +1.) (Внимание: вымпел раздражает нежить. Защищайте древко.)

— Ох, — сказал Дэн. — Ох, а вот это вещь.

— Это вещь, — согласился Бьорн. Он размял плечи, и шея у него хрустнула. — Хорошая палка. Стоять за палку будем?

— Будем, — сказал Костя.

Матка их услышала.

Или почуяла, или как это у нее работало. Туша в середине лощины вздрогнула, вся, целиком, и по белой мешанине на дне пробежало движение. Опарыши развернулись. Все сразу. Тысячи слепых голов повернулись к промоине, где стоял вымпел.

И покатились.

Первая волна дошла до них секунд через десять.

Костя разглядел их вблизи, и лучше бы не разглядывал. Жирная белая гусеница в человеческий рост на коротких лапках, штук шесть с каждого боку. Головы нет. Спереди воронка, кольцо мясистых крючьев, которые крутились в разные стороны, и внутри кольца ходило темное.

Он ударил первого тесаком поперек. Тварь разошлась надвое, как перезрелая слива, костей внутри не было, только слоистая белая мякоть, которая полезла наружу и потекла Косте на сапоги. Второй наполз на первого,