Мясная Башня. Том 1 - Павел Белянов

Нора шла первой и слушала лес. Дэн разведывал впереди. Бьорн нес. Все делали свое.

— Костя, — сказал Дэн, вернувшись с разведки. — А если найдем шесть? Нас же шесть теперь.

— Тогда выйдут шесть.

— А если пять?

— Тогда придумаем, — сказал Костя.

Дэн посмотрел на него и не стал спрашивать дальше, потому что уже научился понимать, когда взрослый не знает ответа.

Игла повернулась на север.

Костя поглядел, куда она смотрит, и остановился.

На севере была каменная гряда. На севере были пещеры.

— Нет, — сказала Нора.

— Компас показывает туда.

— Я знаю, куда он показывает. Я говорю нет. — Она стояла между ним и склоном, и лук у нее был в руке. — Там сидит эта тварь, которая говорит. Мы туда полезем, и она нас позовет, и кто-нибудь пойдет на голос.

— У нас три жетона на шесть человек, — сказал Костя. — И полдня. Ты хочешь искать вслепую?

Нора смотрела на него, и Костя видел, что она понимает: он идет туда не только за жетоном.

— Ты хочешь с ней поговорить, — сказала она.

— Да.

— Зачем?

— Потому что она знает, что наверху.

— Она сожрет тебя, пока ты будешь слушать.

— Может, и сожрет. — Костя убрал компас. — Нора. Я пять дней тащу людей вверх, потому что мне в первую минуту написали, что наверху вернут все, что я потерял. Я в это поверил. Я на этом все построил. — Он помолчал. — А вчера я не продал жетон за двести искр, потому что верю в эту строчку. Я хочу знать, во что я верю.

Нора долго молчала.

— Одна я туда не пойду, — сказала она наконец. — И тебя одного не пущу. Иди с Бьорном.

— Бьорн понесет Курта.

— Тогда со мной, — сказал Дэн.

Костя обернулся. Пацан стоял, сжав нож, и был бледный, но стоял.

— Ты боишься.

— Ага, — сказал Дэн. — И пойду епта.

В пещере было темно и сухо, и на потолке остались висеть обрывки слепышей, которых они не добили в прошлый раз.

Костя шел первым. Дэн держался за его левым локтем и дышал через рот, часто. Игла в компасе смотрела вглубь, вниз, туда, где проход уходил под уклон и сужался.

Голос они услышали шагов через сорок.

— Ты прише-е-ел, — сказал голос. — Я говори-и-ил, что придешь.

Дэн вцепился Косте в рукав. Костя накрыл его руку своей и снял.

— Пришел, — сказал он громко. — Где ты?

— Ни-и-иже. Иди вниз. Я не могу вве-е-ерх.

— Почему не можешь?

Голос помолчал. Потом сказал что-то, от чего у Кости стянуло кожу на затылке.

— Приро-о-ос.

Они спустились еще. Проход раздался в низкую камеру, где пахло старой водой, и в дальнем конце этой камеры лежало.

Костя поднял булаву и не стал подходить ближе.

То, что там лежало, когда-то было человеком. Оно и сейчас было человеком примерно наполовину, и вот эта половина была хуже всего. Голова осталась. Лицо осталось, худое, серое, с открытыми глазами, и глаза шевелились и смотрели на них. Одна рука осталась, вывернутая, тонкая. А ниже груди тело переходило в камень. Не лежало на камне. Переходило. Плоть уходила в породу, растекаясь по ней тонкими белыми жилами, и жилы шли по полу и по стенам во все стороны, как корни.

Оно жило внутри этой пещеры. Оно и было этой пещерой.

(Приросший. Уровень 11.)

— Одиннадцатый, — прошептал Дэн.

— Не подходи, — сказал Костя.

— Не подойде-е-ет, — сказало то, что лежало. — Я не могу дотяну-у-уться. Я давно не могу.

Оно попробовало улыбнуться. Получилось плохо.

— Как тебя звать? — спросил Костя.

— Не по-о-омню. — Пауза. — Мартин, кажется. Или Марк. Что-то такое, короткое. Номер помню лучше. Двести сорок… сорок один. Я был двести сорок первый.

— Двести сорок первый кто?

— Не знаю, — сказало оно. — Просто номер. Мне его написали.

Костя стоял в десяти шагах и слушал, как эта тварь говорит человеческим голосом, и понимал, что ничего страшнее в Башне пока не встречал.

— Ты шел наверх, — сказал он.

— Шел. До-о-олго шел. — Глаза шевельнулись. — Много этажей. Не помню сколько. Больше десяти. Меньше ста.

— Что там наверху?

— Не зна-а-аю.

Костя ждал.

— Я не дошел, — сказало оно. — Меня взяли раньше.

— Кто взял?

— Она. — Жилы на полу дрогнули, все разом, и Костя отступил на шаг. — Башня взяла. Я не понял тогда. Я думал, это тварь. А это была она сама.

— За что взяла?

Оно молчало долго. Так долго, что Дэн начал переминаться.

— Я напо-о-олнился, — сказало оно.

У Кости под ложечкой стало холодно и пусто.

— Как это, наполнился?

— У тебя есть цифра, — сказало оно. — В углу. Ты на нее смотришь, я вижу, как ты на нее смотришь. Я тоже смотрел.

Костя не двигался.

— У меня она росла, — продолжало оно, тихо, тягуче. — Не когда я дра-а-ался. Когда мне было хорошо. Когда я верил, что дойду. Когда я вытащил кого-то и думал, что вот, я молодец, я справлюсь. Тогда росла быстрее всего.

— И что было, когда набралась?

— Пришли, — сказало оно. — И взяли. И вот я тут.

В пещере было тихо. Где-то капало.

Костя стоял и чувствовал, как у него в углу зрения висит серая цифра, тридцать один процент, и как ему хочется на нее посмотреть, и как он не смотрит.

— Сколько у тебя было, когда пришли? — спросил он.

— Сто.

— А сейчас у тебя сколько?

— Сейчас у меня нет цифры, — сказало оно. — Меня уже съели. Я то, что осталось на та-а-арелке.

Дэн отвернулся к стене. Его вырвало.

— Спаси-и-итель, — сказало оно. — Слушай, пока я помню. Я мало помню, оно уходит. Наверх идут все. Все, кого я видел. Все до одного идут наверх, потому что им написали, что наверху награда.

— А вниз?

— Вниз не идет никто-о-о. — Оно помолчало. — Я хотел вниз. В самом конце, когда понял. Я повернул и пошел вниз, и на третьем этаже меня взяли и вставили в камень. Может, совпало. А может, за это.

Костя стоял и переваривал.

— Что там внизу?

— Не знаю. Не дошел. — Глаза шевельнулись. — Но там что-то есть, потому что она не хочет, чтоб туда шли. Наверх пускает. Вниз не пустила меня.

Он замолчал совсем. Костя ждал, но больше ничего не шло.

— Спаситель, — сказало оно наконец, и теперь без всякой тяги и внятно, будто на секунду вернулось. — Я лежу на твоей железке. Она под моей рукой. Я на ней двадцать лет лежу.

Костя посмотрел. Под вывернутой тонкой рукой, в белых жилах, что-то серело.

— Возьми, —