Путь к Вознесению - Софи Раш
Секунду на веранде стояла абсолютная тишина.
А затем в воздухе раздался глухой, вибрирующий металлический гул: «ГУ-У-У-УМ!»
Кожа на широком лбу Гу Пи внезапно приобрела матовый темно-серый оттенок кованого чугуна! Глаза великана округлились, густые брови сошлись к переносице в выражении железобетонной, несокрушимой решимости, а плечи расправились так, что холщовая рубаха с треском лопнула по швам.
— Ого... — прогудел Гу Пи.
И это было не просто «ого». Его голос стал таким низким, густым и замогильно-басовитым, что чай в пиалах на столе пошел круговой рябью, а оконные рамы в доме жалобно зазвенели!
— Как самочувствие, богатырь? — с любопытством спросил Цзян Ли.
Гу Пи медленно повернул голову к хозяину:
— САМОЧУВСТВИЕ ОТЛИЧНОЕ, ХОЗЯИН. ГОЛОВА СТАЛА ОЧЕНЬ ТЯЖЕЛОЙ И ОЧЕНЬ НАДЕЖНОЙ. ЧУВСТВУЮ ОСТРОЕ ЖЕЛАНИЕ ЧТО-НИБУДЬ БОДНУТЬ.
Чжао Линь от такого утробного гласа невольно попятился, а Сяо Чун с опаской прижал амбарную книгу к груди.
— Вон там, у межи, лежит гранитная глыба в три обхвата, — указал рукой Цзян Ли.
— Протестируй плотность покрытия.
Гу Пи четким строевым шагом подошел к трехтонному валуну, который не могли сдвинуть с места целую неделю. Великан замер, низко наклонил голову, коротко выдохнул ноздрями струю горячего пара — и со всего размаха впечатал свой чугунный лоб в самую сердцевину гранита!
БА-А-А-АМХ!
Звук удара напоминал разрыв тяжелой осадной мортиры!
Трехтонная гранитная скала покрылась паутиной глубоких трещин и с оглушительным треском разлетелась на сотни мелких осколков, осыпав склон каменным градом!
Сам Гу Пи даже не покачнулся. Великан невозмутимо отряхнул каменную пыль со лба, на котором не осталось даже малейшей царапины, и тем же замогильным басом доложил:
— КАМЕНЬ БЫЛ МЯГКИЙ. ХОЧУ БОДНУТЬ ХАНЬ БА.
— Обязательно боднешь, послезавтра на помосте, — с улыбкой кивнул Цзян Ли. Затем он повернулся к остолбеневшему Чжао Линю и протянул ему мерцающий серебристо-зеленый огурец:
— А это твой рацион, Чжао Линь. Съешь перед утренней разминкой.
Чжао Линь с опаской посмотрел на овощ, осторожно откусил половинку — и в то же мгновение его глаза распахнулись от шока!
Его тело охватил серебристый вихрь! Ноги юноши оторвались от земли, превратившись в размытую тень, и он с тихим свистом пронесся через весь двор, отскочил от забора, проскользил по гладким перилам веранды и закружился по двору с такой безумной скоростью, что вокруг него поднялся настоящий ураган из сухих листьев!
— Мастер Цзян! — донесся откуда-то из воздуха восторженный голос Чжао Линя.
— Я не могу остановиться! Меня несет! Я скольжу быстрее ласточки!
Сяо Чун от неожиданности сделал шаг назад, случайно наступил на упавший хвостик огурца — и с истошным воплем пролетел по полированным ступеням на спине добрых пять саженей, врезавшись прямиком в широченные, как наковальня, колени Гу Пи!
Гу Пи попытался подхватить кружащегося Чжао Линя своей пудовой ладонью, но стоило пальцам великана коснуться плеча мечника, как рука со свистом соскользнула!
— РТУТЬ, — констатировал Гу Пи замогильным басом.
— СКОЛЬЗКИЙ ТОВАРИЩ.
Цзян Ли довольно потер руки, наблюдая за тренировкой своих бойцов:
— Сяо Чун! Отлепляйся от ступеней!
— Слушаю, шеф! — кряхтя и потирая ушибленный копчик, поднялся шпион.
— Завтра на рассвете берешь две тысячи духовных камней из нового погреба, идешь в Павильон Небесных Ставок к Ло Юню и ставишь ровно половину на чистую победу Гу Пи сокрушительным ударом в первом же сходе, а вторую половину — на безоговорочный триумф Чжао Линя!
Сяо Чун хищно осклабился, сверкнув глазами:
— Будет исполнено в лучшем виде, мастер Цзян! Мы разденем этот столичный шатёр пари до нитки, а на выигрыш закажем на Пике Кузнецов золотые перила для нашего нового ледника!
На Пик Спящего Пепла опустилась прохладная южная ночь. В глубине подземного ледника ровно гудел духовный холод, на грядках дремали громовые персики и хризантемы, а впереди Орден Цанъюнь ждали самые незабываемые, сокрушительные и скандальные Отборочные Испытания в его тысячелетней истории!
Глава 30. Битва титанов и чугунный поцелуй
Утро Больших Отборочных Испытаний Ордена Цанъюнь встретило семь горных вершин торжественным звоном бронзовых колоколов и пронзительным воем церемониальных рогов.
Главная Арена Лазурного Облака, высеченная в монолитной белой скале на самой вершине Первого Пика, напоминала бурлящий человеческий котел. Три яруса грандиозных каменных трибун были под завязку забиты тысячами учеников Внешнего и Внутреннего дворов. Над трибунами реяли разноцветные знамена семи пиков, блестели шелковые мантии, звенели колокольчики на поясах мечниц, а в воздухе стоял несмолкаемый гул возбужденных споров.
Шутка ли: сегодня орден формировал главную боевую сборную для Межсекторального Турнира Четырех Сект в Ущелье Громового Дракона! На кону стояла не просто честь школы, а колоссальный золотой призовой фонд, государственные контракты с Палатой Земледелия и право владения плодородной Долиной Небесных Трав.
На северной трибуне, в резной золоченой ложе под шелковым балдахином, восседало высшее руководство ордена.
В центре, сохраняя величественную осанку патриарха, сидел глава секты Юнь Чжэнь в белоснежных даосских одеждах с лазурной вышивкой. Справа от него устроился рыжебородый кузнец Те Бусы в тяжелом парадном фартуке из кожи огненного ящера, а слева с кислым видом обмахивался шелковым веером старейшина Зала Дисциплины Фань Тиншань.
— Брат Фань, — ехидно осклабился Те Бусы, смачно толкая соседа локтем в бок так, что тот едва не выронил веер.
— Твой Хань Ба сегодня опять собирается своим медным лбом арену полировать? Смотри, как бы у него после встречи с нашими ребятами с Седьмого Пика в черепе эхо не поселилось!
Старейшина Фань Тиншань холодно процедил сквозь зубы, даже не повернув головы:
— Мой старший ученик Хань Ба постиг шестой уровень тайного искусства «Стального Черепа» и укрепил кости эликсирами черного базальта. В прошлый раз на малой площадке была чистая случайность и недоразумение на скользких плитах. Сегодня на Большой Арене никакой деревенский фокус с репой не спасет твоего поваренка от сокрушительного поражения.
В этот момент в широком проходе для почетных гостей послышались оживленные возгласы, и общий гул на трибунах внезапно смолк.
На помост неторопливой, вальяжной походкой поднялась делегация Пика Спящего Пепла.
Впереди шествовал сам Цзян Ли. На юноше был безупречный изумрудный шелковый халат свободного кроя, подпоясанный золотым плетеным шнуром. На носу поблескивали стильные темные очки из дымчатого горного хрусталя, а в руке он лениво держал тонкую бамбуковую соломинку, погруженную в высокий фарфоровый стакан со свежевыжатым