Интерференция - Сью Бёрк

Я задумался о том, как мы все разделяемся в соответствии со своей основной работой и не понимаем, в чем состоят другие работы. А потом мы разделяемся на людей и стекловаров, мужчин и женщин, животных и растения, старых и молодых. И никто не понимает других.

А еще мы разделяемся по поколениям, начиная с первого поколения, Родителей, которые прилетели с Земли. Каждое устанавливало свои правила и имело собственный маркер. Я был Одиннадцатым, и мы носили черные шляпы, Десятки брили головы, Девятки носили каплевидные формы, Восьмерки носили полоски, а Двенадцатые – красные пояса. Тринадцатые были еще слишком юными, чтобы принять какое-то решение. Каждое поколение считало себя самым лучшим.

А еще есть команды. На каждый проект собиралась команда, которую подбирал руководитель команды. Из-за этого в команде оказывались те люди, которые нравились руководителю, а не те, кто лучше всего подходил для этого дела. Вот почему так много команд терпели неудачу.

Мы были некомпетентны, потому что не умели ладить друг с другом. Мы были глупы.

* * *

Ближе к полудню я сбежал. Я устроился на засидке в получасе ходьбы от города, дожидаясь, чтобы мимо прошло что-то, что можно было бы убить. Мне надоело топать по слякоти ради тех, кому наплевать на мое мнение. А потом я услышал крик о помощи. Голос я узнал: стекловар касты работников, скорее всего фермер. Мне помогать не хотелось, но я туда побежал. Таков закон.

Я обнаружил толпу, в которой оказалось несколько моих самых нелюбимых личностей, так что я вернулся бы обратно на засидку, вот только мне показалось, что Джеральдина орет: «Бархатные черви!»

Она билась в истерике. Я присмотрелся.

– Их там полно!

Она указывала на что-то в кустах у поля. А потом расширившимися испуганными глазами она обвела пустую, вспаханную почву, словно черви могли выскочить откуда угодно. Она схватила за руку своего стекловарского напарника и убежала. Трусиха!

Стоять на месте остались четверо других фермеров плюс я сам – а оружие было только у меня.

– Дайте-ка взглянуть, – сказал я и, стараясь держаться как можно нахальнее, наложил стрелу на лук и неспешно прошел вперед.

В кустах стояла небольшая ловушка на крабов или гекконов, а внутри ползало что-то красно-коричневое. Голова стремительно поднялась и прижалась к плетенке, чтобы выстрелить в меня клеем. Второй червь из ловушки тоже атаковал.

– Я же вам говорил, – проворчал я. – Появились красные бархатные черви.

– Ну ладно, ты был прав, – сказала какая-то женщина, с неохотой признавая это. У нее была корзина, полная веток и коры. – И что нам делать?

– В лесах не так безопасно, как раньше.

Я сделал шаг назад и встал на колени, чтобы смотреть на ловушку под другим углом, а потом вдруг понял, что какой-нибудь червь может выпрыгнуть из земли и укусить меня за задницу. Я выпрямился, стараясь, чтобы это выглядело естественно.

– Эти ловушки – просто плетенки, и вряд ли они долго продержатся. Так… У меня есть стрелы, длинный нож, праща, копье. Вот такое вам теперь всем следует носить с собой. И учтите: эти черви очень быстрые.

– Тут есть еще?

– Не могу сказать. Мы мало что про них знаем. – Я снял с плеча колчан со стрелами. – У некоторых зазубренные наконечники. Не знаю, сгодятся ли они. Можно выяснить только одним способом.

Я выбрал тонкую стрелу с крошечным наконечником: наверное, она пройдет через плетенку, не разломав ловушку. По крайней мере, я на это надеялся.

– Эй, всем отойти. Этих червей быстро не убьешь.

Они все попятились – гораздо дальше, чем было нужно.

На такой дистанции я промахнуться не мог. Я попал в червя, и он так задергался, что опрокинул ловушку. К этому моменту я успел всадить еще две стрелы во второго червя. Я приготовил четвертую – и немного выждал. Я не хочу, чтобы все казалось слишком простым. Черви не сдавались, дергались… а потом вроде замерли. Я выпустил четвертую и пятую стрелу – на всякий случай. Черви не шевелились. Я приготовил шестую стрелу, чтобы все показалось им более опасным.

– Кстати, еще ловушки тут есть?

– Джеральдина и Чирик должны знать.

– Ага, вот только они сбежали. Так, думаю, эти сдохли.

Я потыкал в ловушку копьем. Никакого движения. Я посмотрел на своих зрителей: у них за спинами по полям к нам бежали еще люди. Среди них был Хосе, главный охотник, – седой и морщинистый, но все еще сильный и быстрый. И умный. Он будет доволен мной.

Так и оказалось. Мы отыскали трусливую фермершу, выяснили, где находятся другие ловушки, – и нашли еще одного червя. Он заполз в ловушку, чтобы напасть на совушку, – и после того как мы его убили, то хорошенько все осмотрели. Его яд – или слюна – растворили птичку изнутри. Червь высосал ее досуха, оставив пустую оболочку из кожи и колючих перьев. Этим вечером перепуганный народ набился в Дом собраний – но расступился, пропуская нас с Хосе, чтобы мы сделали свой доклад.

– Пора организовать охоту, – потребовал Хосе.

– Я готов служить городу, – сказал я.

Будет весело.

Но тут встала какая-то женщина:

– Все гораздо серьезнее. Я вчера уже говорила: красные бархатные черви – это только одно изменение из множества. Для меня как геолога этот процесс указывает на перманентное изменение, вызванное землетрясением, а его результаты мы смогли увидеть только через два года. Иными словами, на Коралловых равнинах, видимо, произошли какие-то перемены. Нам следует выделить команду, чтобы это выяснить.

Стивленд заговорил – на этот раз женским голосом, красивее которого я не слышал.

– У меня ни разу не прорастало семян на равнинах. Или, возможно, они прорастали, но были убиты еще ростками. Эта среда мне враждебна – и вам тоже. Может, поэтому никто из людей не отправлялся туда уже семь лет, а стекловары не бывали там никогда. Кораллы постоянно пытаются разрастись севернее, а мы, растения, постоянно их вытесняем, но борьба стала как никогда напряженной. Что-то изменилось.

Наступило молчание. Стивленд высказался. Но потом он добавил:

– Я могу понять нежелание туда отправляться. Зима создает определенные затруднения, но это – самое безопасное время, поскольку кораллы и другие хищники относительно сонные.

Опять молчание. Никому не хотелось туда идти, потому что не все возвращались. Наконец встала женщина, заботящаяся о чечевичных садах:

– Помните массу тех коричневых ящерок прошлым летом? Они съели много чечевичных бутонов, и урожай был плохой. Повторения не нужно бы.

Джеральдина кивнула:

– Дело не только в