Интерференция - Сью Бёрк
Что хуже всего, царица Каузи, Ржа, была одной из двух представителей стекловаров в Комитете – и единственной явившейся. Пропорциональное представительство, но непропорциональный шум. И не просто потому, что все стекловары громкие. Они постоянно стремились к стычкам, а она – в особенности. И мне пришлось высидеть множество вопросов повестки, прежде чем дело дошло до бархатных червей.
Однако в зале была Вайя – женщина, на которой я женюсь, если она снизойдет до разговора со мной, чтобы я смог сделать ей предложение. Я нашел место рядом с ней, чтобы она меня заметила. Она вырезала что-то из куска дерева, который держала в мозолистых руках: скульптор, причем, как некоторые говорили, лучший за всю историю планеты Мир. Мне хотелось, чтобы эти мозоли прикасались ко мне.
У ее ног молоденький фиппокотенок играл со стружками. Я постучал по полу, чтобы он подошел ко мне. Он повернул ушки – и прискакал ко мне. Он обнюхивал мою руку своим розовым носиком, когда рядом со мной устроился один из охотников с маленьким сыном на руках. Выпендрежник! Я взял котенка на руки и поднял, чтобы малыш его увидел. У котенка еще сохранились пятна коричневого детского меха, но в основном он был ярком-зеленым. Малыш взвизгнул и протянул руки, а я помог ему ласково погладить котенка.
Я поагукал малышу и покосился на Вайю. Она посмотрела на нас, засмеялась – а потом вернулась к своей резьбе с улыбкой. «Посмотри на меня опять: я пытаюсь показать тебе, что подарю тебе лучших малышей на планете!»
Ну она хотя бы на меня посмотрела. Я вызвал у нее улыбку. Победа за мной! Когда-нибудь будет. Наконец дело дошло до моего вопроса.
– Мы с Каузи четыре дня охотились в южном лесу. Мы учились.
Царица Ржа встала, прервав меня:
– Ты должен был его обучать, а не позволять, чтобы на него нападали!
Она была ростом с меня, с коричневым узором по коричневому фону, но тело у нее было длиннее и шире, чем у работников и основных. Ножки казались слишком тонкими, чтобы ее удерживать. И при этом – возможно, из-за того, как она сгибала все суставы ног и рук под разными углами, – вид у нее был злобный. Хотелось бы мне быть таким пугающим. Все дело в том, как она держится. Мне бы хотелось так держаться.
– Извини, – сказал я, – но первое, что надо понять охотнику, – это что на него тоже могут охотиться.
– Спасибо, Артур, – сказала Божья коровка, ко-модератор, адресуя мне ту теплую улыбку, которой она одаривала всех: теплая, но не смей ей перечить, иначе она моментально станет холодной. – Каузи полностью поправится благодаря твоей своевременной помощи.
На ней была пышная юбка, чтобы никто не забывал: она женщина. Вторым ко-модератором был Стивленд. Модераторами от людей всегда были женщины. Женщины всегда командуют. Я понимал, что мне полагается сесть, но я еще не все сказал.
– На него напал красный бархатный червь. В южном лесу появились красные бархатные черви, и они пришли с Коралловых равнин.
– Всего один, – сказал представитель поваров.
– Они никогда не перемещаются в одиночку, – возразил я. – Каробы ведь продолжают утверждать, что там есть еще, так?
– Это верно, – сказал Стивленд. – Я часто получаю сообщения от них и от других растений на юге о разнообразных вторжениях с равнин.
Тем вечером он использовал странный гулкий голос. Какие-то старые земные и стекловские технологии были восстановлены, так что он получил громкоговоритель, чтобы ему можно было говорить, и ему нравилось играть со звуком. Коробка с динамиком была закреплена на одном из толстых стволов бамбука, вырастающих из пола. Техники опасались, что Стивленду будет больно от вживленных проводов, но он сказал, что ощущает их как свет, а свет питает растения, так что все хорошо.
– Иногда слизней тоже становится больше обычного, – напомнила представительница фермеров, Джеральдина. – Ничего нового.
Божья коровка увидела, что я еще не все сказал, и жестом предложила мне говорить.
– Нам нужно их отыскать и убить, – сказал я. – Они роют норы. Они могут вылезти везде, где есть почва.
– Это в двух днях ходьбы, – бросила Джеральдина. – Мы там ничего не выращиваем.
– Я понимаю, что это пугает, сынок, – подхватил Иван, представитель медиков, – но один-единичный случай – это всего лишь единичный случай.
– Нам не помешало бы побольше мяса, – сказал повар. – Побольше хорошей дичи.
Вот почему я никогда не хожу на собрания Комитета. О чем бы ни заходила речь, обсуждение быстро превращалось в споры, а хорошие мысли затаптывали и оставляли умирать медленной смертью.
– Но они – новые. – Я указал вверх, на купол, где стеклянные кирпичи составляли круговую радугу. Большую трещину залатали, но все поняли, о чем я. – После землетрясения на равнинах что-то случилось, и животные мигрируют. Нам ни к чему, чтобы они заявились сюда.
– Это было два года назад, – отрезала фермер.
В зале встала женщина, которая много рыбачила.
– Что-то и правда случилось. Сразу после землетрясения река на какое-то время обмелела. Нас всех это встревожило – помните? А теперь у нас стало меньше раков и почти нет натанов. И появился новый краб, розовый с тремя большими клешнями, а шипастые кораллы пытаются прицепляться к лодкам, мостам и даже сетям.
– Кораллы всегда так делают, – возразила Джеральдина.
– Но не в таких количествах!
– Нам следует исследовать каждую новую угрозу, – сказал Стивленд.
– Ты что-то видел? – спросила Джеральдина.
– На таком далеком юге моя корневая система скудна и стволов мало, – ответил Стивленд. – Но я получаю и другие сообщения. Я считаю, что ситуация серьезная и надо действовать.
– Тогда давай устроим тебе посадочную экспедицию! – Джеральдина засмеялась. – Забудьте про червей. Аномальная погода заставляет кого-то мигрировать. С весной они уходят назад.
Ох уж эти фермеры! Фермеров было большинство, так что моя идея умерла. При голосовании ее зарубили пятью голосами против одного. Божья коровка и Стивленд воздержались, как и всегда, но это ничего не изменило бы. Я задержался и еще какое-то время следил за дебатами. Я был рад, что я не на месте Божьей коровки, которой приходилось пытаться регулировать дебаты. Мне понравилось, как Стивленд озвучивает данные и сведения в нужный момент, чтобы подтолкнуть обсуждение… или, по