Мы одной крови — ты и я! - Ариадна Григорьевна Громова

Барс перестал «говорить» и напряженно глядел на меня. Потом вдруг потряс головой, будто с отвращением, и сказал:

— Мам-ма!

— По-моему, он улавливает мои мысли… или, во всяком случае, эмоции, — сказал я. — Я его мысленно пожалел, а он…

— Понятно: он хочет, чтобы его не жалели без толку, а научились понимать, — подхватил Володя. — Ты пожалел, что все это началось? Так я и думал. А он тебя считает эгоистом — ведь для него это нежданная надежда на равенство, на полноценное общение. Ну, представь себе, что ты живешь один-одинешенек среди существ сильных, могучих, изумительных, они тебя бесконечно интересуют, но переговариваются они ультразвуками, и ты можешь только кое о чем догадываться по их жестам. И вдруг ты каким-то непонятным образом получил возможность кое-что понимать. И даже сам научился произносить хоть одно-два слова. Представляешь, как ты радовался бы? И как удивлялся бы, если б тебя вздумали за это жалеть?

Володя так разгорячился, что даже руками размахивал и голос слегка повысил, а это на него уж вовсе не похоже. «Пробрало тебя все же, братец!» — с некоторым удовлетворением подумал я. Но это я подумал мимоходом, а вообще-то мне в тот момент было не до психологического анализа.

— Что же делать? — спросил я.

— Да я и сам пока не знаю! — огорченно ответил Володя. — Никогда ни о чем подобном не думал и даже не слыхал. Практически вам обоим надо как следует выспаться. На тебе лица нет, и кот тоже замучился. Прими снотворное, а кота заставь выпить хорошую порцию валерьянки. Я пойду домой, почитаю кое-что и посоветуюсь с одним человеком.

— Нет, ты уж, пожалуйста, никому не рассказывай! — взмолился я. — Все равно ведь не поверят. Сочтут, что ты спятил!

— Не сочтут! — уверенно сказал Володя. (И я понял, что это правда.) — Но вообще-то ты прав: пока не стоит никому рассказывать.

— Кроме Гали, конечно, — поспешил добавить я.

— Гале я тоже не скажу, — решил Володя. — Рассказывать долго и непродуктивно. Я ее приведу сюда, и она сама увидит на практике. — Тут он задумался. — Слушай, хоть Барс и устал, а еще один опыт надо провести. Давай я попробую ему что-нибудь внушить. Ну, скажем, чтобы он перешел с тахты на кресло.

Я посадил кота на тахту. Володя начал пристально смотреть на него. Барс подмигнул и тоже уставился на него. Так они сидели с минуту. Потом кот мотнул головой, будто отгоняя муху, с жалобным мяуканьем спрыгнул с тахты и направился к креслу.

Тут мне стало почему-то обидно: значит, Барс не только меня слушается! Обида, конечно, была дурацкая, я бы в ней нипочем не признался Володе, но пока я все это переживал, кот вдруг остановился на пути к креслу, явно заколебался, а потом решительно повернулся и прыгнул мне на колени.

Я обрадовался, а Володя недовольно сказал:

— Ну зачем ты это сделал?

Я прямо сгорел со стыда, начал было оправдываться, что, мол, ничего подобного, но Володя уже все превосходно понял.

— Феодал ты, собственник! — сказал он, сдержанно усмехаясь. — Нашел время ревновать!

Барс повернулся к нему и проговорил старательно и отчетливо:

— Мам-ма!

У него с каждым разом получалось все лучше.

— Слушай, чистый эксперимент все равно не получился бы, — сообразил вдруг я. — Ведь я же невольно думал о том, пойдет Барс или нет, и, наверное, представлял себе это…

— Представлял все же или нет? — строго спросил Володя.

— Толком не знаю. Но все равно — Барс ведь реагирует и прямо на мои эмоции.

— Ох уж эти твои эмоции! — вздохнул Володя. — Ну ладно, возьми все же себя в руки и постарайся отключиться. А я еще раз попробую. Внушу ему, например, чтобы он лег на тахту.

Володя опять уставился на кота. Барс явно начал нервничать, переминался, слегка вонзая мне когти в колени. Потом мяукнул коротко и глухо и, отвернувшись от Володи, бросился мне на шею.

— Хороши вы оба! — с насмешкой сказал Володя. — Тоже мне Отелло! Кошачий домострой развел!

— Ну чего ты? — оправдывался я, порядком смущенный. — Это же нормально, что животное слушается только хозяина! А я ни сном ни духом…

— Ладно, может, ты и прав, — согласился в конце концов Володя. — Впрочем, я уже выяснил то, что мне было нужно: Барс и мое внушение воспринимает. Только твои эмоции на него действуют сильнее любых посторонних приказов. Так вот слушай: спите оба покрепче. Завтра у меня по плану — день работы в библиотеке, там я заодно посмотрю, что есть по этому вопросу. А вечером мы придем к тебе втроем: я, Галя и Барри.

— Барри? — усомнился я, поглядывая на Барса.

— Можешь не опасаться, — твердо возразил Володя. — Барри идеально воспитан, а Барсу можно объяснить, чтобы он не боялся. Кроме того, я сегодня попробую поработать с Барри. А завтра уточним результаты.

Одеваясь в передней, Володя говорил мне:

— А ты держись! Не переживай слишком — в том смысле, что не пугайся. Ученый ты или нет? Радоваться нужно, что перед тобой такие замечательные возможности раскрываются, а ты хнычешь.

— Я вовсе не хнычу, — несколько обидевшись, сказал я, хоть и чувствовал, что Володя, в общем, прав. — Но хорошо тебе, что ты такой спокойный. А я… ну, понимаешь, еще сегодня все было нормально, спокойно…

— Ну да, а ты превыше всего ценишь спокойствие!

— Да не то чтобы… — смущенно и недовольно ответил я, понимая, что говорю глупости, с точки зрения Володи. — Но все же мне как-то действует на нервы вся эта… мура…

— Мурра! — отчетливо повторил Барс, появляясь на пороге.

Володя уронил берет, поспешно подобрал его и сказал:

— Я пошел. Ложитесь сразу спать, очень советую!

Я заметил, что он украдкой косится на Барса. Кот смотрел то на него, то на меня. Потом подмигнул и сказал:

— Мурра, мамма, ммяхо! — все подряд, отчетливо, с нажимом на согласные.

— Н-да!.. — пробормотал Володя. — Я всячески постараюсь ускорить это дело, можешь быть уверен.

— Слышишь, кот? — спросил я. — Володя обещает тебе помочь.

Кот глядел