Прекрасная звезда - Юкио Мисима

– Осуги-сан?

Первый вагон, в котором ехала Акико, остановился на открытой, неосвещенной части платформы.

– Да, это я, – тихо проговорила Акико, выходя из вагона.

Парень тут же подхватил ее сумку:

– Добро пожаловать! Я Такэмия.

В Канадзаве было необычайно тепло для этого времени года, так что Акико, выйдя из отапливаемого вагона и впервые вдохнув местный воздух, не испытала неприятных ощущений.

Так встретились два инопланетных существа родом с одной планеты – далекой Венеры. В людских глазах это событие выглядело как заурядное тайное свидание влюбленной парочки в темном углу железнодорожной платформы, но с точки зрения Вселенной это был момент поистине торжественной встречи созвездия Лебедя с Большим квадратом Пегаса на платформе, открытой взору небес. Поезд уже ушел, суета вокруг стихла, и воцарилась напряженная тишина, какая иногда возникает даже на оживленных вокзалах. Это позволяло ветру, нежно баюкавшему разноцветные сигнальные огни, осторожно шелестеть в вечернем небе, будто мерцавшие в небесах наблюдатели тихо перелистывали страницы секретного документа, запечатлевшего встречу этой пары.

Обоим понадобилось какое-то время, чтобы прийти в себя от удивления при виде друг друга. Акико не представляла, что Такэмия так красив, у юноши было такое же чувство. В сравнении с земными сверстниками в его внешности не было ни одной несообразной черты, ни единого изъяна или недостатка. Раз Акико смогла по достоинству оценить красоту существа с Венеры, значит и она с точки зрения венерианца вовсе не безобразна, а, напротив, хороша собой. Это открытие невероятно обрадовало ее.

У юноши были белая кожа, которую оттеняла копна густых черных волос, взгляд с намеком на грусть и твердые, красиво очерченные губы. Держался он непринужденно, хотя алый галстук на шее под темно-синим плащом был нервно завязан маленьким узлом. Единственное, что отличало его от человека, – это едва уловимое неестественное эхо в чистом и звонком голосе, напоминавшее трение двух ржавых металлических брусков друг о друга.

– Я забронировал хороший номер в гостинице с видом на реку Сай. Давай сначала поедем туда. Я бы с радостью пригласил тебя остановиться в нашем доме, но у нас большая семья, поэтому тесно.

– Под семьей ты имеешь в виду…

– Нет, конечно, я не женат. – Поняв, к чему клонит Акико, Такэмия покраснел. – В отличие от твоей семьи, мои родители, братья и сестры, дяди и тети, все земляне. Это очень больно.

Такэмия говорил, а Акико смотрела на него. У всех представителей семейства Осуги были ясные глаза, поэтому она не удивилась, увидев у него такие же. Однако красота его глаз была поистине неземной. Зрачки – как кристаллизованное ночное небо. Все земное, что отражалось в них, казалось очищенным, они явно несли на себе небесный отпечаток. Акико не сомневалась, что у них с обладателем таких глаз общая родина.

Такси, в котором ехали Акико и Такэмия, обогнуло квартал Коринбо с его обычной толчеей и вдоль длинного земляного вала направилось на юг, к реке Сай. Переехав большой мост, машина остановилась перед известной гостиницей на южном берегу реки. В номере Акико, оформленном в стиле чайной комнаты, уже было тепло и курились благовония.

Такэмия усадил Акико на почетное место и, опустившись на татами, вытянул руки вперед и низко поклонился. Его блестящие волосы, спадающие на лоб, почти коснулись новой циновки. Акико никогда не видела, чтобы кто-то из молодых людей в Токио делал такой поклон. Ее брат родом с Меркурия, и манеры у него просто ужасные!

Хозяйка гостиницы зашла поприветствовать их. Она говорила с Такэмией, как с хорошим знакомым. Из нескольких фраз, которыми они обменялись, стало понятно, что оба увлекались театром но.

– Вы занимаетесь пением? – удивленно спросила Акико.

– Да. А Такэмия-сан еще исполняет танцы. Он настолько хорош, что весной даже дебютировал в «Додзёдзи»[15]. Всем остальным до него далеко, – сказала пухленькая, наполовину седая женщина.

В первый вечер Акико поужинала с Такэмией в гостинице. Служанка принесла украшенное ало-желтым осенним листом блюдо закусок – сушеную икру морского огурца, сисомаки[16] и северные креветки – и подогретое местное сакэ. Акико попыталась представить сидевшего перед ней современного молодого человека на сцене, в маске фукаи[17], длинном парике и красном женском кимоно с изысканными узорами, но безуспешно.

Такэмия отослал служанку: он явно хотел что-то сказать. После долгих колебаний юноша решительно улыбнулся и заговорил:

– Я понимаю твое смущение, когда ты узнала, что я участвую в представлениях но. Это связано с тайной, которую я не могу открыть людям. Именно благодаря своему дебюту в «Додзёдзи» я осознал, что прибыл с Венеры. Понимаю, что это странно, но с тех пор все мои контакты с инопланетянами связаны с театром но.

Такой странный поворот вызвал у Акико острое любопытство – ей не терпелось услышать, что скажет этот юноша, говоривший так вежливо и сдержанно. И он рассказал ей свою историю.

* * *

Такэмия принадлежал к одному из знаменитых родов Канадзавы; семья по-прежнему жила в старом самурайском доме. Он не хотел, но ему все же пришлось изучать песнопения театра но. Так было принято в городе, в их кругу.

Песнопения театра но начали проникать в народ, когда Канадзава еще была феодальным владением. Местный даймё обратил внимание на удивительное сходство того, как дышат его ремесленники и артисты, и заставил мастеров заниматься пением. В замке Канадзава были открыты разные ремесленные школы – оружейников, живописцев, камнерезов, мастеров по оклейке ширм, перегородок и дверей, серебряному делу и многие другие. Когда даймё не надо было ехать в столицу[18], он приглашал в Канадзаву лучших актеров но из Киото, которые выступали перед ним несколько дней. Смотреть представления разрешалось даже простолюдинам, иногда на сцену выходил и сам даймё.

После революции Мэйдзи[19] этот обычай на время вышел из моды, но вскоре возродился. Попрактиковаться в песнопении под руководством наставников, приписанных к тому или иному району, собирались даже садовники и рыбаки. Закончив рабочую смену в ресторане или закусочной, люди, не снимая фартуков, собирались у конторки, чтобы обсудить, стоит ли петь «Одеяние из перьев»[20]. На церемонии поднятия конька крыши нового дома плотники исполняли песнопения из «Дворца вечной жизни»[21], во время поминок и заупокойных служб – из «Бродячего монаха»[22]. Кага-Хосё, одна из школ но, со времен сёгуната Токугава славилась прекрасными сильными голосами, но за последние двадцать лет ее позиции подточила токийская манера пения.

Такэмия был