Из искры возгорится пламя - Александр Александрович Бестужев-Марлинский

– Тпру-у-у-у! – Степан успел натянуть поводья.

– Дурак, куда несешься?! – выкрикнул один из шедших.

– Жанно, ты? – юноша узнал голос прохожего.

– Француз! – закричал в ответ один из мужчин.

Они бросились обниматься.

– Я к вам приехал!

– Как узнал?

– Я уж и не помню, – юноша почесал затылок.

– А ты сейчас куда?

– Да за зайцем.

– За каким таким зайцем?..

– Вон он! – выкрикнул внезапно Степан и указал на движущийся комочек, который направлялся в проем между домами.

– Догнать! – молодой человек плюхнулся в сани. – Поехали! Вань, ты со мной?!

– Я на Сенатскую!

– Тогда я с вами!

– Давай быстрее!

Все трое вскочили в сани. Степан оглянулся на пассажиров, по-разбойничьи присвистнул и дернул с места.

Выехав на площадь, они едва не раздавили нескольких зевак, которые уже начали собираться.

– Эге-гей! – закричал один из пассажиров саней, когда они подъезжали. – Сейчас прибудет Трубецкой!

Построенные войска встретили эту новость выстрелами в воздух.

Из строя выбежал офицер и крикнул:

– Пущин, Рылеев, давайте к нам!

Друзья соскочили с саней и устремились к своим. Француз не последовал за ними. Он наблюдал за толпой солдат, громко голосящих и выкрикивающих непонятно что.

– Француз, иди к нам! – кричал Пущин.

– Сейчас! – ответил молодой человек.

– Глядите! Вон заяц! – раздался крик в толпе.

– Где?! – юноша привстал и огляделся.

Он увидел, как зайчишка понесся в одну из подворотен.

– За ним, Степан! – уже сам не понимая, зачем продолжать погоню, приказал молодой человек.

Сани рванули вон с площади и вновь едва не сбили людей. Это была делегация во главе с осанистым, крепко сложенным мужчиной. Следовавшие за ним два дьякона в митрах шли с высоко поднятыми крестами.

Зайчик пробежал перед процессией, преследователи пронеслись в каком-нибудь шаге от служителей культа. Те переглянулись. Один из них молвил:

– Не к добру это. Лесной зверь. За ним упряжь – колесница Сатаны! Нет… это не Божий промысел.

Возникло короткое замешательство. Процессия повернула в сторону от площади и скрылась в переулках.

Сани неслись по улице, прилегающей к площади. Молодой человек, изловчившись, все-таки смог отловить зайчика и теперь нежно прижимал его к себе.

На одном из поворотов сани занесло, и под них чуть не попал человек, который стоял на углу и вглядывался в движение, происходившее на площади.

– Эй, вы куда несетесь, – зычно рыкнул он. – Я вам сейчас…

– Это мы тебе сейчас! – начал распаляться молодой человек.

– Ты говоришь это мне? Мне – Трубецкому?!

Юноша вспомнил эту фамилию, произнесенную другом.

– Так вы и есть тот самый Трубецкой? – его лицо расцвело. – Ваши друзья уже ждут на площади. Давайте подвезу.

– Э-э-э… благодарю, не стоит, – Трубецкой сомневался. – Тем более что… я…

– Да мне не в тягость, – молодой человек ухватил собеседника за рукав и притянул к себе. – На площадь!

Они устремились в сторону памятника Петру.

– Вот, привез! – выкрикнул молодой человек, когда сани остановились возле каре.

– Трубецкой, дружище! – слышались голоса офицеров.

Диктатор был смущен:

– Я уже шел, а тут вот он…

– Француз! – крикнул Пущин, пробираясь сквозь строй солдат. – Брата видел? – спросил он у подъехавшего.

– Лева здесь?! – удивился юноша.

– Конечно! – ответил Пущин. – Пойдемте, поговорите.

Молодой человек вылез из саней, продолжая прижимать к груди зайчика.

– Привет, Лева! – сказал он, улыбаясь, и обнял брата.

– Привет, привет, Сашка! – Лев Сергеевич прижал его к себе. – Ты чего, с нами решил?

– Конечно!

– А у меня, посмотри, трофей, – Лев показал брату клинок. – У одного ротозея саблю отобрали. Теперь она моя. С ней пойду в бой. А кто не с нами – голова с плеч!

Молодому человеку вновь стало дурно, ноги подкосились.

Его подхватили и уложили в сани.

– Нас окружают! – раздался внезапный крик.

Восставших медленно обходили войска, верные правительству. Солдаты шли молча. Их лица были напряжены, в них читалась тоска и непонимание ситуации.

– Живыми не выпустят, – пронеслось по строю солдат.

Офицеры-заговорщики ходили бледные, но ничего не говорили. Они видели, что их сил не хватит, чтобы переубедить царя.

– Главное, чтобы пушки не пригнали, – послышались новые голоса. – Тогда расстреляют, даже пикнуть не успеем.

– Заткнись! В своих стрелять не будут.

– А может, и будут. Я слышал, Николай – знатный пушкарь. А по кому стрелять, по врагу или своим, – все равно. Он же немец!

– Нет, стрелять не будут, – сказал кто-то, успокаиваясь. – Конницей раздавят!

– Всем молчать! Смирно! – начали отдавать команды пришедшие в себя офицеры.

Они уже понимали, что отступать некуда.

– Ну, как ты? – Лев Сергеевич похлопал брата по щекам.

– Так себе, – молодой человек поморщился. – Зря я этого… выпил…

– Ничего, пей, в следующий раз, может, не скоро придется, – Лев горько улыбнулся. – И мне дай глотнуть.

– Держи, – юноша передал брату последнюю, еще не откупоренную бутылку. – Мне не нравится твой тон, Лева. Слишком ты спокоен. Я тебя не узнаю.

– Ты скоро тоже будешь спокоен. Смерть всех объединит, – проговорил Лев Сергеевич.

Он еще хотел произнести что-то философское, но брат его не дослушал:

– А где заяц?! – громко шепнул он. – Ты не видел зайца?!

Лев Сергеевич посмотрел на родственника, покачал головой, словно хотел сказать: «В последние мгновения жизни каждый сходит с ума по-своему».

Молодой человек начал метаться меж солдатских шеренг, пытаясь найти зайца. Он бегал, не понимая зачем и уже не чувствуя усталости и подкатывающей дурноты. Чтобы рассмотреть площадь получше, подбежал к памятнику. Ему помогли забраться на камень. Встав под самое копыто царского жеребца, он услышал крик брата:

– Да вон же он – возле солдат!

Молодой человек бросил взгляд в сторону – зайчик бежал, не разбирая дороги, вдоль шеренг правительственных войск.

«Что делать?» – мелькнула в голове молодого человека мысль. Через секунду он спрыгнул с камня и кубарем полетел дальше. Поскользнувшись, растянулся на площади. Не чувствуя ушибов, вскочил и неловко побежал дальше, натыкаясь на солдат и расталкивая их.

– Гляди, как скачет! – послышались голоса и смешки. – Словно молодой козлик.

– А ему-то что. Он барин – что хочет, то и делает.

Юноша устремился к карете.

– Трогай! – хлопнул по плечу Степана. – Целковый, если догоним!

Мужик словно проснулся, приосанился. «Пятак и целковый – это будет много. Не знаю сколько, но мне на свадьбу хватит!» – подумал Степан и стеганул лошадь.

Сани пролетели мимо шеренги солдат, которые не хотели уступать дорогу. Внезапно мужик присвистнул, лошадь встала на дыбы, и строй расступился. Сани кружились на месте, словно выбирая момент, чтобы проскочить. В это мгновенье в образовавшуюся брешь