Белая птица судного дня - Екатерина Витальевна Белецкая

— Всех тянут, — подтвердила тётка. — Не поверху же их складывать. Прикинь, как бы в городе воняло, если бы они поверху все лежали.

— Ой, это да, — сообразил Авдей. — А я-то думал, куда их роботы девают.

— Да вот туда и девают, — подтвердила тётка. — Через канализацию протаскивают, и складывают там, внизу.

— Значит, другой проход должен быть, — дошло до Авдея. — Ой, тёть, а вдруг они меня там внизу словят⁈

— Не словят, — успокоила тётка. — Ты в старой части лазаешь, она от новой очень далеко. Туда, где ты ходил, сто лет уже ни один робот не наведывался. А то и больше. У них новый вход, если правильно помню, в другой части города, а это двадцать пять километров от твоего места. Они в новую часть вообще через Долгопрудный заходят. Где ты, и где Долгопрудный.

— А чего такое Долгопрудный? — не понял Авдей.

— Район такой, по типу вашей Таганки да Пролетарки, — ответила Тётка-шепотуха. — Не сказать, что сильно хороший. Но тут другое главное. Далеко он, и роботы тех, кто окочурился, туда уносят. Так что не боись, Авдюша, никто тебя не словит.

— Понял, — кивнул Авдей. — Так чего, мне типа тайник сделать, и Фоме его показать, да?

— Ага, — согласилась тётка. — Но только не тут, в развалинах, конечно, а чтобы недалеко от егойного дома. Наведайся туда, поищи место понадежнее, напихай в него всякого, да к Фоме иди, рассказывай. Типа ты вспомнил. Про вспомнил он, конечно, не поверит, а в твой испуг запросто может, что ты типа его забоялся, и решил место другана сдать. Только, Авдюша, когда тайник замыслишь сооружать, вруби свою коробку от роботов сильно заранее, чтобы тебя не проследили. И не просто так врубай, а по особому.

— Это как? — не понял Авдей.

— Сейчас научу, — голос тётки стал строже. — Заходишь домой к себе, как обычно. Для роботов это навроде сигнала, что ты кушать и спать отправился, неча за тобой наблюдать. Дома включаешь коробочку, и ждёшь. Долго. Час, два, можно и больше. Потом выходишь из дома, и коробочку при себе держишь. Всё, для роботов ты типа дома, а на самом деле на улицу отправился, понял? Сделал там чего тебе нужно было, вернулся домой, и только дома выключил коробочку. А потом уже без неё вышел. Понял?

— Ясно, — кивнул Авдей. — Да, непросто.

— Нормально, — хмыкнула тётка. — Ничего сложного на самом деле.

— Тёть, сказка-то будет? — вспомнил Авдей.

— А время есть у тебя?

— Немножко, — Авдей глянул на приёмник. — Меньше часа осталось.

— Ну и сказка тогда короткая получится, — тётка задумалась. — Про парней, значит. Так, ладно. Сейчас соображу.

* * *

Долго ли, коротко ли ехали парни с друзьями-зомбаками на машине своей, как приехали они в небольшой город, что посередь степи стоял. Подъезжают к городским окрестностям, и видят, что вокруг города вся степь огнём полыхает, а через эту степь старая машинка какая-то туда-сюда бегает, да чего ещё целым осталось, огнём поджигает. Домики маленькие, которые в степи стояли, для огородных всяких нужд, мелкая машинка уже почти все пожгла, и вроде как стала к городским постройкам примеряться.

— С ума они там посходили, что ли? — удивился Игорь.

— Да кто их разберет, — ответил Игнат. — Давайте, друзья, на машинку эту сблизи позырим, авось сообразим, чего тут вообще творится.

— Быр-быр-быр, тыр-тыр-тыр, — передразнивает машинку Рыжий-бесстыжий, да только и у него на лице, не смотря, что он дурак, некое беспокойство вырисовывается.

Ну, подобрались они поближе, и видят, что в машинке той битком подростков, да и совсем мелких ребят…

— Как я, что ли? — спросил Авдей.

— Типа того, — подтвердила тётка. — Только с ними ещё и взрослый мужик был.

Так вот, подобрались они к машинке, и кричат ребятам этим, и мужику который с ними там обретался:

— Люди добрые, чего это вы делаете? Смотрите, степь огнём полыхает, а в ней мелкие домишки догорают! Где же такое видано? А ну, остановитесь немедля!

— Не могём! — кричит в ответ мужик. — Потому как дело наше правое! Домишки эти вредные, не место им в нашей степи!

— Да где же они вредные? — удивился Игнат. — Вон, у того домика синего капуста растет, белая и добротная. А у красненького, вишь, морковка со свеклой! А вы их машиной давите, да огнём зажигаете!

— Не, они вредные, — закричали в ответ дети и подростки. — Нам виднее!

— Чего это вам виднее? — удивился Игорь.

— А того это, что нам великий волшебник на всё плохое указал, и правду рассказал, — отвечает мужик, а дети за ним повторяют. — Он самый умный, и он точно главную правду знает.

— Он вам соврал! — в сердцах крикнул Игорь. — Знаем мы этого волшебника, сволота он поганая, пробу ставить негде. Ему лишь бы честным людям вредить, ничего другого ему не надо!

— Да ладно? — удивился тот мужик. — Не, быть того не может. Зачем ему это?

— Чёрт его знает, зачем, — ответил Игнат. — Да только вы не первые, кому он мысли эти вредные внушил, и с доброго пути своротил. Так что прекращайте жечь всё подряд, и едьте извиняться перед городом, нехорошо получилось у вас, пусть и не нарочно.

— Не могём, — грустно отвечают ему дети. — Заклятье на нас наложено, чтобы мы с пути невзначай не свернули. Если прекратим жечь, умрём немедля.

— Ой-ой-ой, — запричитал Рыжий-бесстыжий. И заплакал, жалко ему детей стало.

— Так чего же делать? — спрашивают зомбаки.

— Ай, чего уже тута нам делать, — мужик тоже заплакал. — Разве что самим огнём сгореть. Мы же не в первом городе так куролесим, так что прощения нам никогда не будет. Да, дети?

— Не будет, не будет, — заплакали дети. — Давай дядь, огнём гореть, и побыстрее, а то стыдно нам так, что не передать, и в душе прямо словно ещё один огонь разгорается.

— И гори оно всё синим пламенем! — крикнул тот мужик, а затем машинка их вспыхнула, да и сгинула в огне.

* * *

—