Белая птица судного дня - Екатерина Витальевна Белецкая

— Вы нас обманули, — негромко произнес он. — Вы блокировали нашу защиту, ведь так? Всё это время. Блокировали, и получали доступ к тем считкам, которых у вас не было. Но вы обманули не только нас. Вы оказывали воздействие и на представителей Официальной службы тоже. Вы нарушили закон, который установлен для всех разумных, и во всей обитаемой вселенной.

Петер, который их в этот раз сопровождал, сидел сейчас неподвижно, глядя перед собой невидящим взглядом. Блокировка. Когда ему позволят включиться, он ничего не вспомнит.

— Смешно, — Овела улыбнулся. — Да, конечно, мы его нарушили. Равно как и все прочие разумные, которые его нарушают день ото дня. Грош цена, как у вас принято говорить, подобным законам. Официалов убивают, режут, распыляют на атомы, топят, душат, взрывают, и жгут — каждый день. Во всех точках обитаемой вселенной.

— Но не во время расследований и переговоров, происходящих по взаимному согласованию, — возразил Скрипач. — К тому же их принято ставить в известность о происходящем.

— И снова — смешно, — Овела вздохнул, и тут же посерьезнел. — Мы ничего не сделали с ним, он жив и здоров, как видит. Просто ждёт. Давайте приступим к делу. Итак, последняя девушка, китаянка Вэй Киую…

— Подождите, — Ит поднял руку. — Овела, вы можете нам объяснить, для чего это всё?

— Мы завершаем расследование, — ответил Овела. — Осталось совсем немного, и оно будет окончено.

— И что произойдет после его завершения? — спросил Скрипач.

— Суд. Скорый и справедливый, — тут же ответил Овела. — А что будет потом, вас волновать уже не должно.

— Я ничего не понимаю, — признался Ит. — Вы так и не ответили на мой вопрос.

— Вы получите ответ во время суда, — пожал плечами Овела. — Думаю, он сумеет удовлетворить вас целиком и полностью. Пока могу сказать следующее. На достижение результата, к которому мы сейчас подходим, были потрачены сотни, нет, даже тысячи лет, и, думаю, вы будете восхищены, когда узнаете про объёмы проделанной нами работы. Впрочем, не будем отвлекаться.

— Вы нас убьёте? — прямо спросил Скрипач.

— Что? — удивленно приподнял брови Овела. — Убью? Я? Вас? Это было бы слишком просто, и совершенно нерационально, как вы можете догадаться. Вас уже убивали множество раз. Результат всех прошлых усилий сидит сейчас передо мной, и задает неуместные вопросы. Так что об убийстве не может идти и речи.

— Так… — Ит задумался. — Неужели вы нас отпустите?

— В некотором смысле, — Овела улыбнулся. — И вас, и то, что вас окружает. Кстати, — он вдруг оживился. — Ваши спутницы, думаю, согласятся добровольно вас покинуть после окончания разбирательства. Кажется, вы переживает за них, а зря. Можете не волноваться, они в сферу наших интересов не входят. А вот вы в них обеих заинтересованы, поэтому сумеете даровать им то, что необходимо, а именно — свободу от всех обязательств. Впрочем, об этом мы поговорим позднее. Давайте вернемся к предмету нашего разговора. Девушка Вэй Киую, наблюдатель, заключенная в трудовом лагере. Художница. Что представляла собой её локация?

— Это был фальшивый дом, — ответил Скрипач. — Его построили в приграничной зоне, для демонстрации превосходства. В обязанности Киую входила уборка мусора в этом доме, и выключение света в нём по утрам. Но она… — Скрипач тяжело вздохнул. — Она там рисовала. Поэтому её, собственно, и казнили, когда поймали за этим занятием.

— Угу, угу, — покивал Овела. — И какие чувства она у вас вызвала?

— Удивление и восхищение, — ответил Ит. — Нас поразила её сила воли и упорство.

— Почему же? — спросил Овела.

— Потому что она не сдалась. Она продолжала бороться, даже там, где борьба становилась попросту невозможной, — Ит пристально посмотрел на Овела. — Она собирала кисти из кошачьей шерсти, она продавала своё тело за обрывки картона, она делала краски из сажи и собственной крови. Её вера и целеустремленность достойны не просто уважения, нет. Большего. Много большего.

— И что же она рисовала? — спросил Овела.

— В первые наши встречи она рисовала двух коней, — ответил Скрипач. — Она очень торопилась, потому что её до встречи с нами уже убивали, и она каждый раз не могла закончить свою картину. И не могла дослушать музыку.

— Кстати, интересный момент, — Овела подался вперед. — Что это было за странное условие, о двенадцатикратном прослушивании той песни? Как вы считаете, из-за чего этот незначительный эпизод стал ключевым для каждой девушки?

— Мы не знаем. Можем только предполагать, — Ит задумался. — Вероятно, как нам сейчас кажется, это было не вполне их условие, это была задача, которую ставил перед ними либо демиург, либо эгрегор. Невыполнимое условие, после которого они должны были получить свободу.

— И они его выполнили. Но как? — прищурился Овела.

— Мы не знаем, как, — покачал головой Ит. — Но да, перед Киую стояла и эта задача тоже.

— И во время вашей последней встречи… — начал Овела, но Скрипач не дал ему договорить.

— Да, во время нашей последней встречи она дослушала, — ответил он.

— А потом её, как и прочих, тоже убили её же фантомы, верно? — спросил Овела.

— Нет, — тихо сказал Ит. — Вэй Киую не погибла.

— Очень интересно. И что же с ней произошло? — спросил Овела.

— Она… ушла, — ответил Ит. — Вышла через дверь, появившуюся там, где её прежде не было, и покинула локацию. А мы остались.

— Подождите, — попросил Овела. — То есть она куда-то отправилась, а вы не смогли последовать за ней? Я правильно понял?

— Да, — кивнул Скрипач. — В комнате, где она рисовала, остались мы двое. Никаких фантомов там не возникло.

— Вы двое, и, вероятно, картина, которую она рисовала? — уточнил Овела.

— Да, так и было, — подтвердил Ит. — Мы, и её последняя работа.

— Два коня?

— Это была совсем другая работа, — покачал головой Ит. — Морской берег, небо, пустота, две уходящие вдаль фигуры, и две бабочки в высоте. Прекрасная картина, в технике быстрой кисти. Жаль,