Похититель реальности - Пол Энли

– Как всегда, последнее слово за природой, – сообщил он коллегам.

Зрителям за окном он лишь пожал плечами, вызвав неловкий смех и в лаборатории, и снаружи.

– Ну ладно. Ларри и Кэти, начните с проверки железа и софта. Убедитесь, что все работает как надо.

– Но мы уже проверили каждую строчку кода и каждый транзистор, – возразила Кэти. – Генератор работает!

Она взглянула на Ларри, ища подтверждения. Тот неловко пожал плечами, будто говоря: «Ты же слышала, что сказал босс».

– Я не имею в виду, будто вы что-то упустили. Просто хочу быть уверенным, что проблема не в самом устройстве. А пока вы этим занимаетесь, мы с Грегом прогоним теорию через более жесткие симуляции и попробуем выяснить, где могла закрасться ошибка. Понимаю, это непросто, но давайте исходить из того, что природа не лжет и ошиблись именно мы.

Дариан попросил доктора Вона открыть дверь в коридор, чтобы обратиться к разочарованным зрителям. Уже собираясь заговорить, он заметил в окне отражение Ларри.

Странно. Не сильно-то он и потрясен. Я бы даже сказал спокоен, с учетом обстоятельств. Не этого я ожидал.

Дариан задумался, не почудилось ли ему.

– Простите, друзья. Все пошло не так, как мы рассчитывали. Как только выясним, в чем проблема, попробуем снова. Еще раз спасибо, что заглянули. А нас ждет работа.

Как только ощущение праздника улетучилось, все начали расходиться.

– Держите меня в курсе, – сказал напоследок доктор Вон, не встречаясь с Дарианом взглядом. Оставаться ему смысла не было, он бы только мешал. – Дайте знать, если я могу чем-то помочь.

Дверь закрылась за ним с тихим щелчком, прежде чем кто-либо успел ответить, и он исчез в коридоре, будто его и вовсе не было.

Дариан чувствовал себя пристыженно, как гусыня из сказки, от которой ждали, но так и не дождались золотого яйца.

Надо было держать запуск в секрете. Повторить его для прессы – пара пустяков. Урок на будущее.

Молодой ученый еще ни разу не сталкивался с подобным провалом. Он не привык к тому, что его исследования и эксперименты идут не по плану, и твердо вознамерился больше никогда не допускать ничего подобного на публике.

– Ладно, ребята. У нас у всех есть работа. За дело.

– Прекратите! Вы уже и меня начинаете нервировать, – упрекнул доктор Пратт.

Усилием воли Ларри перестал следить за посетителями кафе. Вряд ли кто-то наблюдает за ним и доктором Праттом. Вряд ли кто-то пытается выяснить, зачем они встречаются и о чем говорят. Вряд ли кому-то вообще до этого есть дело. Но «вряд ли» еще не значит «невозможно».

За три недели после Рождества погода заметно улучшилась. Миновав занятые столики на террасе, они устроились в тихом уголке внутри кафе «Боджанглс» неподалеку от ялтаунской набережной, у окна, где можно было насладиться солнечным светом и толикой уединения.

Ларри сел лицом к двери. Ему было все равно, если кто-то из университета его узнает, но он хотел увидеть их первым. Он заготовил сносную легенду о том, как они с Праттом случайно столкнулись на набережной. А поскольку они уже встречались раньше, нет ничего удивительного в том, что Пратту захотелось узнать, как продвигается исследование, на которое он невольно подвиг Дариана. Разве нет?

И все же от этих встреч Ларри становилось не по себе.

В шпионы я явно не гожусь, даже в университетские. Что, если кто-то нас увидит и начнет задавать вопросы? Что, если сюда зайдет Дариан или Кэти с Грегом?

Он заставил себя не рыскать взглядом по залу. Вид лодок, пришвартованных в марине Кисайд по другую сторону дороги, помогал успокоиться. Ларри откинулся на спинку стула и попытался принять как можно более непринужденный вид.

Пратт улыбнулся в знак признательности и поднес латте ко рту.

– Так лучше. Спасибо.

За окнами по оживленному променаду Фолз-Крик прогуливались люди, радуясь неожиданной передышке в бесконечной череде дождей мрачной ванкуверской зимы. Круглый год, при любой погоде, любители спорта бегали или просто прогуливались по живописной набережной, растянувшейся на двадцать с лишним километров вдоль пляжа Китсилано и залива Фолз-Крик, вокруг Стэнли-парка и обратно до бухты Кол-Харбор. В дождь это было терпимо, а в ясный день – по-настоящему волшебно.

С Праттом они встречались каждые две-три недели с середины ноября, всякий раз выбирая новое кафе и новый повод для «случайной» встречи. Последний раз они пересекались еще до рождественских праздников. Видеться раньше не было необходимости: Пратт прекрасно знал о провалившемся эксперименте Дариана. Слухи облетели университет всего за один день.

Многие были по-настоящему разочарованы неудачей молодого ученого. Для тех, кто знал о его роли в разработке развлекательных VR-матриц, Дариан был настоящей рок-звездой от мира науки. Его первые успехи на технологическом поприще привлекли интерес и к его последующим изысканиям в области космологии и теоретической физики, хотя лишь единицы могли похвастаться хоть сколько-нибудь глубоким их пониманием.

Но не меньше людей видели в провальном эксперименте и особенно в личной неудаче Дариана своеобразное отмщение. В их число входило и несколько видных старших ученых, считавших, что восходящая звезда университета лишает их внимания, к которому они стремились на протяжении всей своей карьеры и которого, по их мнению, заслуживали куда больше, чем Дариан. Менее снисходительные представители университетской элиты обменивались праведными улыбками, а некоторые даже не пытались скрыть злорадства.

У Пратта вся эта ситуация вызывала двойственные чувства. Ему было не слишком приятно оказаться жертвой беспощадной логики молодого ученого, но радоваться неудачам коллеги по ученой стезе, пусть и в области физики, – верх неприличия. Хватит с доктора Ли и того, что его спесь в итоге обернулась унижением – достойная расплата. Они расходились в методологии и большей части убеждений, но это вовсе не означало, что в поступках доктора Ли был злой умысел. В первую очередь, он, как и сам Пратт, был искателем истины и к тому же весьма упорным. Пратт это уважал.

С другой стороны, я, возможно, не до конца объективен. В конце концов, доктор Ли публично поблагодарил меня за то, что я вдохновил его на новые исследования. Нужно посоветоваться с преподобным Ламонтанем. В таких вопросах у него больше прозорливости, и он ясно дал понять, что не питает ни сомнений, ни иллюзий насчет отвратительной цели этих исследований.

Пратт решил быть менее снисходительным к Дариану Ли в будущем.

Официант принес