Это потому что я чёрный? - AI Caesar

Деревянная балка над головой угрожающе скрипнула, намекая, что потолок таверны «Спящий тролль» держится исключительно на упрямстве трактирщика и паре ржавых гвоздей.

Нереван сидел в самом тёмном углу, откинувшись на спинку шаткого стула. Его сапоги покоились на краю стола, рядом с наполовину пустой кружкой эля, на вкус напоминавшего воду, в которой долго стирали портянки имперского легиона. Серебристо-белые волосы падали на глаза, но не мешали внимательно изучать обстановку.

За столом напротив потел Горм — массивный норд с лицом человека, который в детстве слишком часто пытался остановить головой телегу. Горм считал себя невероятно хитрым дельцом.

— Пятьдесят септимов, эльф, — пробасил норд, придвигая поближе кожаный мешочек. — И это моё последнее слово. Радуйся, что я вообще плачу за эту двемерскую жестянку.

Садрас медленно перевёл взгляд фиолетовых глаз с мешочка на лицо собеседника.

— Горм, друг мой, — мягко произнёс он, слегка подавшись вперёд. — Ты ведь знаешь, что такое монополия?

Норд нахмурил кустистые брови. Слово явно было для него незнакомым, но признаваться в этом он не собирался.

— Я знаю, что такое «получить по морде в тёмном переулке», — оскалился он, демонстрируя нехватку нескольких зубов. — А твоя… магнолия мне без надобности.

— Монополия, Горм. Это когда у меня есть вещь, которая нужна твоему нанимателю, а у тебя её нет. — Данмер извлёк из-за пазухи небольшой бронзовый цилиндр, покрытый сложной вязью рун и механизмов. Шестерёнки внутри едва слышно щёлкнули. — И мы оба понимаем, что если ты принесёшь своему боссу эту прелесть, он отсыплет тебе золота столько, что хватит на новую печень. Потому что старую ты явно убьёшь местным пойлом до конца месяца.

Справа от стола стоял первый помощник Горма — тощий имперец с бегающим взглядом и ножом на поясе. Слева подпирал стену второй — здоровяк с двуручной секирой за спиной. В дальнем конце зала дремал у камина какой-то старик в поношенном плаще. Трактирщик усердно протирал и без того чистую кружку, делая вид, что его здесь нет.

— Триста, — спокойно озвучил цену Нереван, крутя цилиндр в длинных пальцах.

— Ты рехнулся, пепельнокожий? — Имперец дёрнулся вперёд, положив ладонь на рукоять кинжала.

Садрас даже не повернул головы в его сторону.

— Скажи своему ручному хорьку, чтобы убрал лапки от железок. Порежется, начнётся заражение крови, лекари нынче дорогие… А я, как уже говорил, жадный. На лечение не скинусь.

Горм тяжело вздохнул и сплюнул на грязный пол.

— Ты слишком много болтаешь для того, кто сейчас отдаст мне шестерёнку бесплатно.

Атмосфера в таверне неуловимо изменилась. Трактирщик вдруг резко исчез под стойкой. Здоровяк у стены медленно оттолкнулся от досок и перехватил древко секиры. Имперец оскалился, наполовину вытащив кинжал из ножен.

Обычный человек в этот момент начал бы молиться, кричать или попытался бы выбежать через парадную дверь.

Нереван улыбнулся. Это была не добрая улыбка. И не снисходительная. Скорее, так улыбается карточный игрок, знающий прикуп заранее.

— Горм, скажи честно, — голос данмера звучал абсолютно расслабленно. — Ты ведь план придумывал?

— Чего? — норд сбился с мысли.

— Ну план. Заманить меня сюда, посадить в угол, окружить своими ребятами. Твоя идея?

— Моя. И что? — здоровяк горделиво выпятил грудь.

— Я так и думал. Потому что только ты мог посадить лучника в угол, где за его спиной находится открытое окно, а перед ним — стол, который идеально подходит, чтобы впечатать его тебе в рёбра.

Прежде чем мозг норда успел обработать полученную информацию, тело Неревана пришло в движение.

Он не стал вставать. Резкий удар обеими ногами в торец столешницы отправил тяжёлую дубовую доску прямо в грудь Горма. Раздался глухой хруст. Норд опрокинулся на спину, увлекая за собой стул и роняя кошель с жалкими пятьюдесятью монетами.

Имперец с визгом бросился вперёд, замахиваясь кинжалом.

Садрас уже не сидел. Слитным, кошачьим движением он перекатился через подлокотник стула в сторону. В его левой руке откуда-то материализовался короткий чёрный лук, а правая уже накладывала стрелу на тетиву.

Звонкий щелчок.

Стрела не пробила имперцу грудь. С сухим треском она перебила натянутый канат, удерживающий массивную железную люстру. Толстая веревка жалобно лопнула.

Тяжёлая кованая конструкция из железа и свечей рухнула ровно на то место, где секунду назад стоял тощий бандит, припечатав его к полу и накрыв снопом искр.

— Ой, извини, — невозмутимо произнёс Нереван, отступая на шаг ближе к спасительному окну. — Я целился в муху. Но, согласись, освещение стало гораздо интимнее.

Здоровяк с секирой взревел, переступая через скулящего под люстрой товарища. Он занёс оружие для сокрушительного удара, способного разрубить быка пополам. Проблема заключалась в том, что рубить было некого.

Лучник не стал дожидаться, пока к нему подойдут. Он сделал быстрый шаг навстречу, присел на одно колено, пропуская лезвие секиры над головой, и выпустил вторую стрелу.

Наконечник с хрустом пробил толстую кожу сапога здоровяка на подъёме стопы, намертво пригвоздив его к массивной половице.

Бандит взвыл дурным голосом, потерял равновесие и рухнул на колени, выронив секиру.

Нереван изящно выпрямился, стряхивая пыль с плеча тёмной куртки. В зале повисла тишина, прерываемая лишь стонами поверженных противников и тихим матом Горма, пытающегося собрать сломанные зубы с пола.

— Знаете, ребята, — данмер покачал головой, пряча двемерский цилиндр обратно за пазуху. — С вами совершенно неинтересно вести бизнес. Никакого уважения к торговым традициям. Я бы с радостью остался и обсудил ваши ошибки в тактике, но у меня…

Он осёкся на полуслове.

Инстинкт, выработанный годами выживания сначала на тёмных улицах родного города, а затем на бесконечных трактах Скайрима, заставил его резко отклониться вправо.

В то место, где только что находилась его шея, с тихим шелестом вонзился тонкий стальной метательный нож. Лезвие ушло в деревянный наличник окна почти по самую рукоять.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Неревана.

Взгляд фиолетовых глаз стал холодным, цепким. Все шутки испарились, словно вода на раскалённой сковороде. Он медленно повернул голову.

Старик, дремавший у камина, больше не дремал.

Он стоял абсолютно ровно. Поношенный плащ теперь казался не лохмотьями нищего, а продуманной маскировкой. Из-под капюшона на данмера смотрели не тусклые старческие глаза, а холодные, расчётливые зрачки профессионального убийцы. В руках незнакомца блеснули ещё два клинка.

Это были не неуклюжие бандиты. Это был совершенно другой уровень проблем.

— Цилиндр. На стол, — голос незнакомца прозвучал тихо, но эхом отдался в каждом углу пустой таверны. Никакого акцента. Идеально чистая имперская речь.