Это потому что я чёрный? - AI Caesar

Внезапно из верхнего торца цилиндра ударил луч света. Он преломился в туманном воздухе переулка, расширился и развернулся в сложную, трёхмерную проекцию.

Данмер замер, забыв о том, что горячий металл жжёт ладони.

В воздухе над его руками висела детальная карта Скайрима. Она была соткана из тончайших линий синего света. Были видны горы, реки, очертания городов. Но самое главное — на карте горели три красные точки.

Одна находилась прямо здесь, в Рифтене.

Вторая мерцала где-то далеко на севере, среди льдов Моря Призраков.

Третья точка пульсировала в самом центре карты, в районе Глотки Мира. И от этой третьей точки медленно, словно щупальца, расходились концентрические круги тревожного багрового цвета.

— Астролябия… — тихо произнёс Нереван, вспоминая слова альтмера. — Ключ.

Он не был учёным. Он был парнем из Томска, который слишком хорошо умел стрелять и врать. Но даже ему было понятно, что эти красные точки — не указатели на спрятанное золото. Это был механизм. Или оружие. И часть этого механизма он сейчас держал в руках.

Свет проекции мигнул и погас так же внезапно, как и появился. Цилиндр снова стал просто куском холодной, мёртвой бронзы. Переулок погрузился в привычный полумрак.

Садрас глубоко выдохнул, засовывая артефакт в самую надёжную сумку на поясе. Ситуация изменилась. Продавать эту вещь Гильдии было нельзя. Если Брайньольф узнает, с чем имеет дело, он либо откажется, либо продаст самого Неревана Талмору, просто чтобы не ввязываться.

«Значит, придётся разбираться самому», — мрачно подумал он.

Шаг за спиной раздался совершенно внезапно.

Это был не звук случайного прохожего. Это был мягкий, выверенный шаг человека, который умел ходить бесшумно, но намеренно позволил себя услышать.

Нереван не стал оборачиваться. Его рука плавно, без резких движений легла на рукоять кинжала на поясе — лук здесь был бесполезен, слишком мало места.

— Знаешь, подкрадываться к лучнику в тёмном переулке — плохая примета, — произнёс он, глядя на тень, появившуюся на каменной стене перед ним. — Говорят, к внезапной дырке в организме.

Тень не шелохнулась.

— Оставь кинжал, Садрас, — произнёс женский голос. Глубокий, спокойный, с лёгкой хрипотцой. — Если бы я хотела тебя убить, ты бы уже плавал в канале лицом вниз.

Нереван медленно обернулся.

В двух шагах от него стояла женщина в тёмной броне, скрывающей фигуру. На её голове был глубокий капюшон, но из-под него выбивалась прядь рыжих волос, а в полутьме тускло блеснули глаза, привыкшие смотреть на смерть.

Он никогда не видел её раньше. Но безошибочно узнал герб, вышитый на тёмной ткани её плаща — зловещий отпечаток Чёрной Руки.

Тёмное Братство.

— Вы сегодня прямо парадом ходите, — Нереван прислонился плечом к влажной стене, скрестив руки на груди. Он заставил себя улыбнуться, хотя внутри всё сжалось. Бандиты. Талмор. Теперь ещё и гильдия наёмных убийц. — Извините, дамочка, но на этой неделе я больше не принимаю заказы на собственное убийство. Лимит исчерпан.

Женщина не улыбнулась. Она сделала шаг вперёд, оказавшись в полосе слабого света от фонаря.

— На твое имя совершили Чёрное Таинство, данмер, — тихо сказала она. — И мой клинок уже должен был перерезать тебе горло. Но заказчик… передумал. Он приостановил контракт. Условие одно: ты должен отнести цилиндр, который только что рассматривал, по второму адресу. На север.

Садрас приподнял бровь.

— А если я скажу, что не нанимался в курьеры?

— Тогда, — женщина шагнула в тень, растворяясь в ней почти магическим образом, — контракт снова вступит в силу. И поверь, Талмор покажется тебе наименьшей из проблем.

В переулке снова стало пусто. Только холодный ветер с канала шуршал мусором под ногами.

Нереван постоял несколько секунд в тишине, глядя в то место, где только что находилась ассасин. Затем он медленно достал цилиндр, посмотрел на него, потом на небо, которое начало светлеть, предвещая долгий, отвратительный день.

— Надо было оставаться в Томске и идти учиться на бухгалтера.

Он развернулся и зашагал к входу в Крысиную Нору. По крайней мере, там можно было выпить. А судя по всему, трезвым ему с этой истории не разобраться.

В «Буйной Фляге» пахло сыростью, прокисшим элем и чужими секретами. Сводчатые потолки Крысиной Норы надежно глушили звуки внешнего мира, создавая иллюзию безопасности для тех, чьи портреты регулярно украшали доски розыска по всему Скайриму.

Когда массивная дверь со скрипом поддалась, впуская внутрь сквозняк и фигуру в тёмной куртке, разговоры за столами стихли ровно на ту долю секунды, которая требуется опытному вору, чтобы оценить степень угрозы.

Узнав вошедшего, завсегдатаи мгновенно потеряли к нему интерес.

— Да чтоб меня даэдра побрали, — громко протянул Нируин, лениво полируя кинжал в углу. — Я же говорил, что он не сдохнет. А вы мне не верили. Гони десять септимов, Випир.

— Это возмутительно, — Садрас стряхнул с плеч невидимую пыль и направился к барной стойке. — Почему ставки на мою смерть такие низкие? Я требую уважения к своему криминальному таланту. Десять монет? Да мои шутки стоят дороже.

— Твои шутки стоят того, чтобы тебе доплатили за молчание, пепельный, — отозвалась Векс, не отрывая взгляда от сложного замка на украденной шкатулке, в котором ковырялась отмычкой. — Ты выглядишь так, будто только что обчистил любимую тётушку на миллион септимов, а теперь припёрся сюда жаловаться, что мешки с золотом натёрли спину.

— Тётушка сама виновата, — невозмутимо парировал данмер, плюхаясь на скрипучий табурет рядом с ней. — Нечего было хранить сбережения в месте, куда я мог дотянуться.

— Она хранила их в сейфе за тремя замками! — хохотнул подошедший Делвин Меллори.

— Технически сейф находился в радиусе моего присутствия. Значит, это была провокация. Векел! — лучник стукнул костяшками по стойке. — Налей мне чего-нибудь, что не пыталось умереть своей смертью на прошлой неделе. И желательно не из той бочки, где вы моете сапоги.

Трактирщик мрачно зыркнул на гостя единственным здоровым глазом, но кружку на стол поставил.

— С чем пожаловал, Садрас? — Делвин прислонился к стойке, скрестив руки на груди. — Опять увёл призового скакуна из-под носа у стражи и теперь не знаешь, кому сбыть крашеное сено?

— Обижаешь. Я расту над собой. Конокрадство — это прошлый век. Я перешёл на изящное искусство.

Данмер сделал большой глоток эля, поморщился, словно проглотил ежа, и обвёл взглядом собравшуюся компанию. Вокруг него уже начали стягиваться свободные от дел члены Гильдии. В этой подземной дыре было не так много развлечений, и возвращение Неревана с очередного дела всегда обещало