Крымский перелом - Эдуард Тен

После ухода императора мы с Александром остались одни. Я уставился на цесаревича с осуждением и укором.

— Прости, Пётр Алексеевич, — смутился Александр, — но ты же сам убеждал меня, насколько плачевно обстоят у нас дела на флоте.

— Но это не значит, Александр Николаевич, что я затычка во всех дырах империи, — с досадой сказал я, ожидая ответа.

— Нет, конечно, Пётр Алексеевич. Поверь мне, я честно пытался найти выход из этой ситуации. Консультировался с морскими офицерами, инженерами, корабелами — действительно знающими и переживающими за судьбу флота. Но реальных предложений не услышал. Все идеи — неосуществимы, только далёкая перспектива.

— И по-вашему, я, сугубо сухопутный человек, могу решить проблемы военного флота? — с досадой произнёс я. — Здорово у вас получается. Мы решили, а ты думай. Не придумаешь и не сделаешь — обижайся сам на себя. Получишь звиздюлей столько, что унести не сможешь, — тихо добавил я.

— Что ты сказал, Пётр? Прости, не расслышал, — спросил Александр, приподняв бровь.

— Это я так, ваше императорское высочество, рассуждаю о счастье служения вашей императорской фамилии.

Александр с подозрением посмотрел на меня, но переспрашивать не стал.

— Ладно, Пётр, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Думай. Я знаю, ты справишься.

На следующий день я сидел у себя в Гурово и не мог сосредоточиться, слушая Леднёва, который докладывал мне о делах в конторе. Что-то вертелось в голове, но я никак не мог уловить мысль, которая могла быть подсказкой к решению столь серьёзной проблемы.

— Путилов!!! — внезапно озарило меня. Я не помнил всех тонкостей, касающихся его, но точно помнил, что его называли спасителем Петербурга. Постепенно в памяти всплывало что-то, связанное с канонерками. Паровые суда с малой осадкой, имеющие возможность плавать по мелководью и даже плавать в реках. — Точно.

— Пётр Алексеевич? Вы слушаете меня? — спросил Леднёв, видя мой задумчивый вид.

— Алексей Дмитриевич, срочно, немедленно разыщите Путилова! Имя и отчество не помню. Бывший военный, в данное время на гражданской службе. Найдите и доставьте его ко мне, срочно, соберите все сведения о нём. Подключите полковника Гессена. У него больше возможностей. Это очень важно, Алексей Дмитриевич.

— Слушаюсь, ваше сиятельство.

Путилов Николай Иванович, титулярный советник в отставке, бывший морской офицер, проживающий на Моховой в Петербурге. После завтрака, по заведённому порядку, он читал газету и с грустью думал о весьма сложном материальном положении семьи.

Пенсион позволял ему и семье жить скромно, даже очень скромно. Николай Иванович планировал поступить на службу в Морское ведомство, но пока ничего не получалось. Не было свободных вакансий. Неожиданно в прихожей раздался шум и испуганный голос жены. Встревоженный Путилов поднялся из-за стола, как в гостиную вошёл жандармский корнет, а позади него стояла встревоженная жена.

— Господин Путилов, Николай Иванович? — строго спросил корнет.

— Да, а в чём, собственно, дело? — напряжённо спросил Путилов.

— Вам необходимо проследовать со мной. Вам всё разъяснят. Прошу поторопиться. — сказал корнет, не сводя глаз с Путилова. Собравшись, он обнял жену. — Успокойся, это недоразумение. Сейчас всё прояснится, и я вернусь.

Супруга испуганно, прижимая руки к груди, всхлипнула.

Корнет, равнодушно взирая на прощальную сцену, проводил Путилова к выходу. Пока ехали в карете, Путилов мучительно перебирал в памяти возможную причину его ареста и никак не мог понять, за что.

— За что меня арестовали? — наконец решился он спросить.

— Вас никто не арестовывал. Поступил приказ от начальника СИБ срочно доставить вас к нему. — Сухо сообщил корнет.

Новость повергла в уныние Николая Ивановича. Он был достаточно наслышан о СИБ.

Дверь кабинета открылась, и в комнату вошёл жандармский корнет в сопровождении относительно молодого мужчины в форменном сюртуке со знаками титулярного советника. Весь его вид выдавал напряжение и растерянность.

— Ваше высокопревосходительство, согласно вашему приказу титулярный советник Путилов Николай Иванович доставлен, — доложил корнет.

— Благодарю вас, корнет. Вы свободны.

Видимо, своей официальностью и сухостью корнет изрядно напугал Путилова. Вызов в СИБ не предвещал ничего хорошего. Я поспешил успокоить его.

— Начальник Службы имперской безопасности князь Иванов-Васильев. — Я указал на кресло. — Прошу вас, Николай Иванович, присаживайтесь. Как я понимаю, корнет своими действиями напугал вас. Прошу простить его. Вас по моей просьбе пригласили на беседу. Скажем так, я хотел просить вашей консультации как специалиста.

Было видно, с каким облегчением выдохнул Путилов. Он извинился, достал носовой платок и промокнул испарину на лбу.

— Ваше сиятельство, признаться, я уже подумал, что меня ждёт что-то страшное, — сказал он с заметным облегчением.

— Есть причины опасаться меня? Успокойтесь, Николай Иванович, — улыбнулся я. — Речь пойдёт о деле, в котором вы можете быть полезны империи.

— Вот как… — успокоился Путилов. — По всей видимости, предстоит долгая беседа, ваше сиятельство. Могу я просить вас сообщить моей жене, что я вызван как консультант по срочному вопросу? — смутился он. — Столь внезапный вызов к вам изрядно напугал её.

— Савва, — позвал я, — поедешь по адресу?.. — Путилов назвал адрес. — Сообщи супруге Николая Ивановича, что он проводит консультацию и присутствует на особом совещании. — Я остановил Савву, достал из стола пачку банковских билетов и протянул ему. — Передашь ей пятьсот рублей. Оплата за консультацию.

— Слушаюсь.

— Да, но… ваше сиятельство, как это понимать? — совсем растерялся Путилов.

— Потом, Николай Иванович. К делу. — Я посмотрел ему прямо в глаза. — Вы — морской офицер, инженер и прекрасный математик. Знакомы с кораблестроением. Меня интересует ваше мнение о состоянии военного флота России. Ваше настоящее мнение, а не обтекаемый ответ. Мнение человека, знакомого с истинным состоянием флота.

Путилов внимательно посмотрел на меня, ища подвох в моих словах.

— Вы просите откровенного ответа?

Я кивнул.

— Что же, извольте, ваше сиятельство.

После продолжительной паузы я услышал мнение человека, действительно разбирающегося и понимающего вопросы, связанные с военным флотом. Его рассуждения и отсылки к фактам были очень убедительны. Мы проговорили больше часа. Разговор оказался продуктивным и во многом откровенным для меня — человека, весьма далёкого от морских дел.

— Как вы думаете, Николай Иванович, что нужно предпринять для исправления столь катастрофической ситуации?

Путилов задумался, затем медленно покачал головой.

— Признаться честно, я не знаю, как можно исправить ситуацию в сроки, указанные вами. Год — это