Крымский перелом - Эдуард Тен

Я обвёл взглядом присутствующих. В кабинете стояла гробовая тишина.

— Ничего не меняется в политике Европы, — сказал я уже тише. — Англия, Франция, Пруссия, Австрия — все они готовятся к войне. К новой большой войне. И готовятся они не против друг друга, как нам хотелось бы думать. Они готовятся против нас. Объединённая Европа против России. Это не мои страшилки, ваше величество — это геополитический расчёт, который лежит как на ладони.

— Вы слишком сгущаете краски, князь! — перебил Чернов, но голос его дрогнул.

— Я называю цифры, господин министр. — Я даже не повернулся к нему. — Задумайтесь: военные действия начнутся одновременно на нескольких театрах. На западе — англичане с французами, на юге — турки. Что мы можем противопоставить этой объединённой мощи? Ваше доблестное «пуля — дура, штык — молодец»? Героический посмертный подвиг наших моряков, которые утонут вместе с обветшалыми кораблями, так и не увидев врага? Или, может быть, вы надеятесь на чудо?

Я выпрямился, глядя прямо в глаза императору.

— Я всегда жил и живу по одному принципу. Он прост, как солдатская лопата: наши враги должны умирать во славу своих империй, а мы должны праздновать победу России над ними. Простите за пафос, ваше величество. — Я слегка поклонился. — Но таков мой девиз. И если мы не начнём меняться прямо сейчас, то через пять лет нам нечего будет противопоставить даже туркам. А через десять — мы станем второстепенной державой, о которой англичане будут вытирать ноги диктуя свои условия.

Я замолчал. Император смотрел на меня странным, немигающим взглядом. Чернов и Меншиков переглянулись — и в этом взгляде я прочёл нечто большее, чем просто неприязнь. Я прочёл страх.

Теперь я стал врагом ещё двум столпам государства Российского. А по другому никак. Война неизбежна и надо готовиться к ней ещё вчера, а не разыгрывать политесы. К тому же толку от них никакого. Надо двигаться вперед ломая сопротивление и убирая лишнее. Ну или меня уберут и сломают. На счёт сломают это наврядли. А остальное не столь важно. — Рассуждал я возвращаясь домой.

— Нужно дождаться реакции императора, а после станет ясно в какую сторону двигаться.

Реакция императора не заставила себя ждать. Меня вызвали — не официально, а скорее пригласили к цесаревичу Александру, где я встретился с императором.

— Здравствуйте, князь, — миролюбиво и даже с некоторой насмешкой встретил меня Николай. Александр, присутствовавший при разговоре, улыбнулся мне.

— Присаживайтесь, Пётр Алексеевич. Мы решили поговорить в неофициальной обстановке, — сказал цесаревич. — Признаться, вы своим выступлением на совещании переполошили весь двор и чиновничью братию.

Вошедшие слуги быстро накрыли чайный столик и вышли. Видимо, отец с сыном предварительно поговорили, обсудили и приняли какое-то решение относительно меня.

— Интересный вы человек, князь, — сказал император, отпивая чай. — Подобно террористу, вы приносите бомбу, взрываете её и спокойно удаляетесь, а мне приходится разгребать то, что остаётся после вас.

— Да уж, Пётр Алексеевич, натворили вы дел, — добавил цесаревич. — Военный и морской министры сидят и строят планы, как наказать вас и поставить на место. Но, к моему удивлению, среди военных и особенно моряков нашлись отчаянные головы, которые поддержали вас.

Николай смотрел на меня с интересом.

— Остаётся с печалью констатировать факт, что в армии и на флоте остались лишь единицы, готовые признать, что застой поразил те структуры, которые являются гарантом и щитом нашей независимости.

Министры, вместо того чтобы действительно усилить, улучшить армию и флот, сидят и думают, как бы поставить меня на место. — Ответил со вздохом я.

— Хорошо, князь, — сказал Николай, нахмурившись. — Во многом я согласен с вами. Но вы же прекрасно понимаете: за оставшееся время провести реформу в армии невозможно. Про флот я даже не говорю. — Он помолчал. — Даже если мы найдём средства, мы не успеем реализовать модернизацию и усиление.

— Ваше величество, я не предлагаю реформировать всё и сразу, — ответил я. — Я предлагаю начать с малого. С нескольких полков, с нескольких кораблей. Показать, что новое оружие и новые методы работают. А там и остальные подтянутся.

— Вы думаете, это возможно? — спросил Николай.

— Уверен, ваше величество. Главное — начать.

Император задумался.

— Знаете, князь, прожектёров и подобных им у нас хватает, а реально способных сделать что-то стоящее практически нет. Ваш проект с князем Паскевичем реализуется, вопрос с расширением оружейного завода вашего зятя решён, средства выделены. А вот что делать со слабостью нашего флота? Согласно выводам аналитического центра, в нападении на нас будет задействован объединённый флот англичан и французов. В реальности нам нечего особо противопоставить им.

— Ваше величество, быстро увеличить флот — это действительно нереальная задача, — ответил я. — Нужно искать более простые и доступные способы усилить наш флот или хотя бы создать возможность, чтобы оказать достойное сопротивление.

— Полностью согласен с вами, Пётр Алексеевич, — сказал Николай, с неожиданной лёгкостью. — Мы просим вас взять на себя решение этого вопроса. Понимая всю сложность поручения, мы даём вам право издавать указания и приказы, касающиеся этого вопроса, с обязательным их исполнением. Морскому министру будут даны соответствующие пояснения и распоряжения. Финансирование будет осуществляться из средств, выделенных Морскому министерству на модернизацию и строительство новых кораблей.

Он произнёс это так, будто зачитал приказ.

— Вот значит, что надумали отец с сыном, — с досадой подумал я. — Подловили меня технично.

— Но, ваше величество, — попытался я соскочить, понимая, какая сложная задача ставится передо мной, — в морском деле я полный профан. Тем более вы не снимаете с меня исполнение моих обязанностей начальника СИБ.

— Помнится, вы говорили, Пётр Алексеевич: «А кому сейчас легко?» — очередной раз поймал меня император. — В свою очередь я обещаю вам всемерную поддержку. И, пожалуйста, держите меня в курсе всех дел. Александр будет помогать вам по всем вопросам. Я верю в вас, князь. Александр прав: вы управленец редкого ума и умения.

Он поднялся, попрощался и вышел