Хозяйка запретной колыбели. Ненужные дети драконов - Лилия Тимолаева

Для взрослого несколько недель могли показаться разумным сроком. Для шестилетнего ребенка, которого оставили среди незнакомых людей, это была совсем другая мера времени. Служащий вернулся с двумя толстыми папками. Я посмотрела на них.

Архивные экземпляры выносить не разрешили. Я попросила остаться и читать здесь. Клеменс, взглянув на часы, велел Бастиану задержаться со мной; сам он еще не закончил работу.

— Завтра утром мне нужен отчет о доме Берн и обоснование отказа, — сказал он у двери. — И помните: ваше несогласие со строкой не отменяет закон.

Я кивнула. После его ухода Бастиан поставил стул рядом с моим, и мы открыли папки.

Через два часа я поняла две вещи. Первая: местные чиновники умели писать так, чтобы простое действие выглядело как подготовка к военной кампании. Вторая: Клеменс оказался прав. Ни одной строки о праве ребенка отказаться я не нашла. Я дошла до конца раздела о передаче трижды, надеясь, что просто пропустила нужный пункт. Не пропустила.

— Согласие рода, подтверждение комиссии, подпись сопровождающего, моя подпись, опись вещей, — перечислила я. — А вопроса к ребенку вообще нет.

Бастиан отложил старую редакцию. Он предупреждал меня об этом, но до последнего хотелось верить, что мы чего-то не заметили. Я перешла к следующему разделу: особый порядок для детей младше десяти лет. Кай подходил по возрасту.

Я прочитала первый пункт. Потом второй. Третий заставил меня остановиться. Я вернулась на строку выше.

Я попросила Бастиана посмотреть найденный пункт и прочитала вслух:

— «Передача воспитанника, не достигшего десятого года, завершается после первой ночи пребывания в доме принимающей стороны и утреннего подтверждения сопровождающего».

Следующая строка уточняла: до утреннего подтверждения ребенок сохранял статус воспитанника нейтрального дома.

— Значит, сегодня окончательно передать Кая было нельзя?

Бастиан нашел лист с разъяснением нынешней практики. В день приезда подписывали предварительный акт, а утром сопровождающий получал сообщение принимающего дома и подтверждал передачу. Оставаться на ночь от него больше не требовали.

— Он оценивает, как ребенок провел ночь, со слов людей, которым того передали? — переспросила я.

Бастиан кивнул. Я придвинула старую редакцию: хотелось понять, зачем когда-то понадобилась эта отсрочка.

В конце папки оказалось приложение, написанное более мелким почерком. Я нашла пояснение, подозвала Бастиана и прочитала:

— «Поскольку ребенок младшего возраста не всегда способен выразить тревогу в присутствии принимающих взрослых, сопровождающий остается до утра и оценивает возможность окончательной передачи после первой ночи».

Мы перечитали пояснение молча. Я хотела вернуться к первоначальному порядку: остаться рядом с ребенком и утром поговорить с ним самим. Бастиан напомнил, что это старая редакция. В нынешней не было ни обязанности ночевать, ни прямого запрета уехать; прежде чем ссылаться на прежнее правило, следовало проверить остальные изменения.

Он взял обе папки и начал сопоставлять разделы. Я ждала, пока он дочитает, затем поднялась: мы пропустили ужин.

— Евгения, посмотрите еще сюда.

Бастиан держал палец на строке приложения. Я вернулась к столу.

— «При выраженном отказе воспитанника младшего возраста сопровождающий вправе продлить ознакомительное пребывание или вернуть ребенка в нейтральный дом до повторного рассмотрения».

Я перечитала слова о выраженном отказе. Бастиан сразу предупредил: в новую редакцию пункт не перенесли. Прямого распоряжения об отмене он тоже пока не нашел. Возможно, при сокращении пояснений составители решили, что основной смысл понятен и без них.

— А вчера вы собирались уехать после подписи, — сказала я. — Значит, теперь этот смысл уже не так понятен.

Он не стал возражать. На полях моего листа появились две выписки: действующее требование утреннего подтверждения и прежнее объяснение того, зачем оно нужно. Теперь у нас был конкретный вопрос к комиссии.

— Завтра покажем это Клеменсу, — сказала я. — На следующей передаче останемся до утра.

— Пункт касается младших детей. И он не дает ребенку права единолично отменить решение комиссии.

— Я понимаю. Но если утром он попросит вернуться, у меня будет основание хотя бы отложить подпись.

— А если причина в том, что ему не понравился завтрак? Или он просто скучает по друзьям?

Я потерла уставшие глаза. Еще вчера я бы ответила, что любого отказа достаточно. Теперь передо мной лежали обязанности, которые я согласилась выполнять, и ни один пункт не освобождал от необходимости думать самой.

— Тогда я выясню причину. Расспрошу семью. Посмотрю, как прошел вечер. Я не предлагаю решать все одним вопросом.

— Одной ночи мало, чтобы узнать людей.

— Верно. Но сейчас у нас и ее нет.

Бастиан придвинул лампу к раскрытой книге.

— Придется просить Клеменса распространить этот порядок на остальных. Самовольно мы не можем.

— Попросим. И пусть письменно укажет, что нам делать, если утром ребенок откажется.

Бастиан развернул карту. Оставаться с каждым ребенком до утра нам предстояло вдвоем. Что в это время делать с остальными?

Я остановилась. Вот это был вопрос. В первоначальном плане они должны были отправляться по маршруту постепенно. После первой передачи все дальние дома лежали уже по одной дороге, поэтому через два дня мы все равно собирались выезжать Колыбелью почти в полном составе. Теперь Кай оставался с нами.

Семеро детей, мы с Бастианом, возницы и двадцать пять дней до закрытия. Я посмотрела на карту: после ближайших владений дорога уходила далеко от столицы.

— Поедут с нами, — решила я.

Бастиан не стал перечислять опасности, которых я и так боялась. Он сразу начал считать: второй экипаж, места для ночлега, питание, багаж. Берта могла помочь со сметой, но деньги на нее еще следовало получить.

— Приложим расчет к просьбе, — сказала я.

Он придвинул книгу расходов. Впервые с приезда Кая мы занимались тем, что действительно могли подготовить к утру.

Утром Клеменс выслушал наше обоснование и отказал. Я положила лист на стол, удержавшись от немедленного возражения.

Он просмотрел приложение еще до нашего прихода. Правило о ночном подтверждении давно исполняли без присутствия сопровождающего: утром семья посылала уведомление, и этого было достаточно.

— Но в пояснении