СССР. Книга 7. Калейдоскоп миров. - Анатолий Бурак
И не то, чтобы меня сильно волновала судьба начальника колонии. Но, если есть возможность, а тебе, при этом, хорошее дело ничего не стоит, то всегда нужно поступать по справедливости.
Вступать в дебаты с Худенко, так же, как и давать ему многословные объяснения, я не стал. А просто, дождавшись пока интересующий меня человек пойдёт в туалет, молча схватил силовым щупальцем и, словно тряпичную куклу, засунул в Стазис.
Не было у меня времени рассусоливать. Завтра Мэй Синг должна вернуться. Да и про «денно и нощно», причём «ни на секунду не смыкая глаз», несущих свою, прямо скажем, нелёгкую службу, отряжённых для нашей с девочками охраны сотрудников девятого управления, тоже забывать не стоит.
В общем, я мчал обратно в Подмосковье на всех парах. А, для того, чтобы скоротать время, вспомнил про ещё одного персонажа. Сыгравшего в судьбе только что спасённого мною Ивана Никифоровича, можно сказать, решающую и ключевую роль.
Речь идёт о некоемом Михаиле Рогинце. По слухам, бывшем другом самого Леонида Ильича Брежнева. И занимавшем пост министра сельского хозяйства Казахской ССР.
Который, посетив экспериментальный совхоз и, увидев построенные для рабочих коттеджи, вышел из себя и «начал брызгать слюной».
«Во дворцах жить захотели»! «Не по чину берёте»! — Орал разъярившийся чиновник.
А, услышав в ответ, что в стране строится коммунизм, где от каждодго будут требовать по способностям, а давать по потребностям, «поставил быдло на место».
«Потребности у всех будут разные»! — Ничто же сумяшеся заявил он. — «У меня одни, а у вас другие»!
А сопровождающий его жополиз из министерства, с возмущением констатировал. «У вас „простой тракторист“ получает больше, чем заведующий отделом в нашей организации! Разве это справедливо»⁈
Ну, что сказать… Типичная картина для любого сообщества условно-разумных. Где любая, дорвавшаяся до кормушки и управления паразитирующая мразь сразу начинает мнить себя выше простого, честно тянущего лямку, работяги.
А в почёте не человек труда а такие вот, зажравшиеся и потерявшие связь с реальностью пиздаболы. В очередной раз вынужден извиниться за мой французский.
И да… колхозников из коттеджного посёлка всё-таки выгнали. А на их место заселились «нужные» люди из «партийного аппарата» и «чиновничьего сословия».
Кстати, просмотрел я, распакованный из архива файл, об этом самом Рогинце. В котором, помимо скупых сведениях о его «профессиональной деятельности» есть маленький раздел «репутация». Где имеется всего лишь одна строчка. А именно «сыграл ключевую роль в прекращении сельскохозяйственного эксперимента И. Н. Худенко».
Нормально да⁈ Жил такой вот, не побоюсь этого слова, «долбодятел». А всех достижений — это то, что сломал судьбу и довёл до могилы хорошего, и — главное! — нужного Стране и людям, человека.
Сейчас этому «деятелю» шестьдесят два. А умрёт он, через восемь лет, в одна тысяча девятьсот восьмидесятом. Так что, думаю, Иван Никифорович сумеет, прозрачно и недвусмысленно намекнуть Сталину, что «долг платежом красен».
И, не в меру ретивый «поборник справедливости» и «указыватель быдлу на его место» поведёт оставшиеся ему годы не на «заслуженной пенсии». А займёт, покинутое при моём активном участии, место Худенко в зоне.
Хотя, вмешиваться в этот, вне всякого сомнения занятный и душещипательный процесс, я не стану. Это их, ни коим образом не касающиеся меня, местечковые разборки. К тому же, зная природу и менталитет условно-разумных, чётко понимаю, что слишком глубоко вляпываться в их дрязги попросту не стоит.
И сам по уши в говне измажусь и, при этом, обязательно останусь виноватым.
Извините, если кого обидел.
Глава 6
На следующий день, часа за два до назначенного Мэй Синг времени, за нами заехал, как понимаю, решивший во что бы то ни стало, «держать и не пущать», а так же «неустанно контролировать», Георгий Карпович Цинёв.
Хотя, положа руку на самый дорогой для любого самца, живущего в любой из известных мне Локаций и при рандомно выбранном государственном строе, орган, смело могу заявить, что в его личном и, вот прямо вот непосредственном, присутствии не было совершенно никакой необходимости.
Ведь, мало того, что, разве что за исключением шестилетней Леськи, «все мы люди взрослые». Так ещё и охраны к нам приставлено «по самое не балуй».
Короче, смело и со всей ответственностью могу заявить, что прекрасно добрались бы и сами.
Так нет же… Припёрся, маму его етить… Волнуется, понимаешь…
Ну — да Создатель с ним! Лицезрение его не слишком довольной морды настроения нам не испортило. А, поскольку, вопреки своим, крепко укоренившимся привычкам, высказываться по какому-либо поводу глубокоуважаемый Георгий Карпович не спешил, то и хуй с ним. То есть, простите великодушно, острого приступа идиосинкразии и желания немедленно дать в морду его присуствие не вызывало. Да и вообще, как это ни странно, вполне себе оставляло равродушным.
Мы втроём молча и, как впрочем и всегда, оперативно, забрались в салон выделенной и, как начинаю догадываться, закреплённой за нами чёрной «Волги». И, в сопровождении двух микроавтобусов с автоматчиками, выдвинулись в Первопрестольную.
Дорога, как мне давно стало казаться, изученная вдоль и поперёк, заняла стандартное количество времени.
«У них, наверное, какие-то дополнительные „фишки“, по пути нашего следования стоят». — Вяло подумал я, наблюдая привычно пустынные улицы. — «Да и вообще, народу, для нашей безопасности задействована, не одна сотня».
Покатав так и сяк в бестолковке эти мысли, на краткий миг почувствовал угрызения совести. За свои самовольные отлучки и прочие, как смутно догадывался, доставляющие много головной боли занятым нашей охраной людям, выкрутасы.
И тут же невесело усмехнулся. Ибо то, что собирался проделать сегодня при непосредственном участии и весьма активной помощи Мэй Синг, как ни крути, поже попадало под определение «деяния с подвыпердотом».
Успокаивало лишь то, что не мог я, внятно и доступно объяснить, существование во вселенной такого явления, как Старший.
В лучшем случае, меня бы просто не поняли. А в худшем и, подозреваю реальном и единственном, просто бы сочли сумасшедшим.
Ибо в стройную и давно «доказанную» торию материализма никоим образом не вписывалась известная мне и, очень сильно подозреваю, тоже не до конца истинная, картина мира.
Но, так как «бить себя пяткой в грудь» и убеждать, никого и ни в чём, в принципе не собирался, то просто выкинул эти, слишком уж умные для простого парня вроде меня, мысли из головы. И, дабы отвлечься, принялся с повышенным усердием пялиться в окно.
Всё ж больше пользы будет, чем забивать бестолковку разной хуетой. То есть, прошу меня извинить, не имеющими непосредственного отношения к делу, а так же деструктивными и не несущими практического значения, размышлениями.
Прибыли, как всегда, в один из внутренних двориков Кремля. И, поднявшись по, устланной ковровой дорожкой мраморной лестнице, вошли в Малый Зал Заседаний.
Где в полном составе и с предсказуемо напряжёнными и нахмуренными лицами, ожидал