СССР. Книга 7. Калейдоскоп миров. - Анатолий Бурак
— Но это же возмутительно! — Вскочил с места и выкрикнул свою точку зрения, Андрей Андреевич Громыко. — Неужели мы не найдём управы на этого… этого взбалмошного мальчишку⁈
— Да, что вам не нравится, то? — Вступил в спор, молчавший до сих пол Николай Анисимович Щёлоков. После получения сведений из будущего, из которых стало ясно, что его супруга была застрелена во время предпринятого ею покушения на Андропова, а сам он подвергся травле и вынужден был покончить жизнь самоубийством, министр МВД считал себя обязанных визитёру из будущего. И поэтому, решил встать на его защиту. — Вы же должны понимать, что Его Высочество, вследствие королевского происхождения и полученного соответственного воспитания и, несколько вольно трактует свод, принятых для рядовых, обычных так сказать граждан, правил. А наличие у него магических способностей, включающих единственный на нашей планете и в обоих временах дар целителя, ставит Принца Генриха на, практически недосягаемую для простых смертных, высоту!
— Давайте я скажу! — Испросив взглядом разрешения у Сталина, прервал наступившую после запальчивой речи Щёлокова тишину, Брежнев. — Как все уже поняли, с нашим, плохо управляемым но, всё-таки очень полезным для Страны и, в общем и целом, весьма лояльным к Советскому Государству, Капризным Принцем, сделать мы ничего не можем. Так что, предлагаю, временно подчиниться обстоятельствам. И, памятуя о скором возвращении таинственной и многоуважаемой китайской гостьи, посвятить оставшееся время подготовке к этой, как понимаю, весьма важной и очень ответственной, встрече.
* * *Конец Интерлюдии.
«Ну, вот и славненько! Вот и хорошо»! — Не то, что бы «писяя кипятком от щастя» но, где-то в состоянии, близком к «довольно потирая руки», — думал я, слушая запись, сделанную шпионской аппаратурой из двадцать первого века.
Которую я, памятуя об параноидальных и ужасно подозрительных натурах, отвечающих за безопасность членов Правительства сотрудников КГБ, не стал размещать в каком-либо из помещений Кремля.
А попросту запрограммировал и отправил к одному из окон Малого Зала Заседаний, действующий по прежнему в режиме невидимости, флаер. И теперь, получив данные и убедившись, что по мнению членов «Совета Двенадцати» от меня «всё-таки больше пользы», мог какое-то время спать спокойно.
Относительно, разумеется. Ибо, когда имеешь дело с условно-разумными, почти всегда руководствующимися какой-то странной и извращённой, отличной от образа мыслей любого нормального существа, логикой, уверенным быть нельзя ни в чём. И, как следствие, расслабляться тоже не стоит.
К чему я, обладающий немного индифферентной к здешним правилам и, как вы, наверное, уже успели заметить, слегка похуистической натурой, не слишком-то и привык. Извините за мой французский.
Но, как гласит тутошняя народная мудрость, «с волками жить — по волчьи выть». Так что, небольшая подстраховка не помешает.
Хотя… Пиздец (то есть, простите великодушно, нештатная и ведущая к печальным и необратимым последствиям ситуация), причём в совершенно неожиданном и абсолютно непредсказуемом виде, как всегда, подкрадётся незаметно. А «прилетит» в самый, что ни на есть «спокойный» и «со всех сторон продуманный» момент. И, точно уж, не к месту и в очень сильно неудобное время.
Да и хуй с ним. (Опять вынужден извиниться. И, переведя на «нормальный язык», заметить, что степень моего равнодушия чуточку превышает возможные, ведущие к потере здоровья и репутации, риски).
«Соскакивать», в любом случае, я не собирался. Ну, по крайней мере, пока не «укомплектую» здешнюю, «отвечающую за движ» шоблу-ёблу всеми ништяками, которые помогут сохранить нынешнее положение вещей. И не дадут развалиться этой, как ни крути, а всё-таки таки оставшейся недостижимой, мечте местного человечества о справедливом устройстве общества.
Где количество воров и преступников, а так же всех мастей паразитов, которые в принципе, так же ничем не отличаются от крадунов, сведено к нулю. А мерилом людской добродетели является труд. Работа, а не всевозможные, полученные обманным путём, «статусы», «уровни» и обладание пресловутым «банковским счётом».
Собственно, только по этому я и ввязался в весь этот блудняк с омоложением Членов Правительства, выдёргиванием со смертного ложа Сталина и организацией экспедиции в грядущее. Которое, по словам «всё продумавшей и понятно объяснившей Леськи», всё-таки именно «наше». А не будущее этого, стоящего на какой-то отдельной, то ли параллельной а, может быть, расположенной вообще хрен знает где и полностью «перпендикулярной», веке многогранной и, очень сложно и запутанно устроенной, и без нас организованной, Вселенной.
Что ж… Не попробуешь — не узнаешь. И, как водится, уместное в подобных случаях «Поживём — увидим». Если вдруг, перейдя в двадцать первый век обнаружим сохранившийся Советский Союз, где по-прежнему правят, приближающиеся к восьмидесяти летнему рубежу члены «Совета Двенадцати», значит чудо-ребёнок ошибся.
Ну а, ежели, вернувшись, увидим, что в мире, как всегда царит полная неразбериха, с продолжающимся перманентным, то есть существующим на постоянной основе, хаосом, значит — мы дома.
Короче, всё просто, дорогие товарищи. И нефиг тут лишний раз напрягать, и без того закипающий от всего этого шапито, мозг и ломать, пухнущую от размышлений о могущей случиться неудаче, голову.
С этими мыслями я закинул используемый для прослушивания записи девайс в Стазис. В который раз посетовав, что нет возможности как-то синхронизировать гаджеты из двадцать первого века с имеющимся у меня симбионтом.
Как не получилось бы подключить айфон или смартфон к ламповому чёрно-белому телевизору. Разве что «скотчем заебашить»… Ага, «прямо посередине экрана». Извините за мой французский.
Да и фиг с ним. Даже и без удобных и таких привычных для меня вещей, жизнь всё-равно прекрасна и удивительна. Мы с девчёнками живы. Вроде бы сумели интегрироваться в здешнее общество. По-дурацки, вообще-то, и с огромной и делающей жизнь не такой уж гладкой, помпой, но всё-таки.
Топорно, не без этого. И, при этом, поломав кучу шаблонов и наплевав на множество здешних правил. Но тут уж — «извините, подвиньтесь»! Ежели бы начал плясать под наигрываемый власть предержащими, очень сильно набивший оскомину и совсем не интересующий меня мотив, — вряд ли бы из этого вышло что-то хорошее.
Исключительно по моему собственному мнению, конечно.