Дверь в другой мир - Серебряный_Змей
В голове тут же щёлкнула идея.
— А сколько стоит самая простая сумка с расширением?
Ответ в три миллиона иен заметно охладил энтузиазм.
В итоге я ограничился парой хороших обычных рюкзаков и кожаной сумкой, крепившейся на бедро. Она была достаточно объёмной, чтобы внутри можно было незаметно открыть Инвентарь и вытаскивать небольшие предметы, не демонстрируя способность окружающим.
А если кто-нибудь слишком любопытный спросит — артефакт.
Где достал?
А вот это уже не ваше дело.
Очень удобная легенда.
Довольный собственной находчивостью, я решил заодно присмотреть подарки девушкам на случай успешного поступления. Для Марин приобрёл небольшой кошелёк из тонко выделанной розовой кожи с золотистой молнией и красиво вытесненным в центре кандзи «удача».
Получив покупку в подарочной коробочке, я задумался, а затем положил внутрь монету в пять иен.
Пусть будет.
Для Кагуи я почти сразу вспомнил ту самую деревянную шкатулку, которую видел в мастерской Номомото. Значит, её подарок можно будет забрать одновременно с ульем.
Продолжая прогулку, я заметил небольшой ремесленный магазин. Из любопытства зашёл внутрь и сначала вообще не понял, чем здесь торговали. На стенах висели какие-то деревянные таблички, подставки, рамки и декоративные панели.
— Что-то интересует, молодой человек?
Навстречу вышел невысокий мужчина в рабочем тёмно-синем кимоно. Первым делом взгляд зацепился за его руки — покрытые мозолями, со сломанными и выцветшими ногтями. Руки человека, который действительно работал ими всю жизнь.
— Приветствую, мастер. Я, признаюсь честно, просто гуляю, и это место привлекло моё внимание. Чем вы занимаетесь?
Мужчина посмотрел на меня глубоко посаженными голубыми глазами, немного пожевал губами и ответил:
— Я наследую искусство моего отца, канбана-тёкоку. Мы создаём памятные таблички и подставки, чтобы сохранять память о свершениях и важных для каждого разумного предметах.
Я снова оглядел небольшую мастерскую.
Теперь всё вокруг выглядело совершенно иначе.
— Мастер, а можете подобрать табличку для одного… памятного лично для меня инструмента?
Мужчина тут же оживился и даже немного выпрямился.
— О! Это именно то, чем я занимаюсь уже долгие годы! Что это за инструмент? Он у вас с собой?
Я немного отошёл в сторону, открыл новую сумку и уже внутри неё активировал проход в Инвентарь. Спустя мгновение на свет появился мой первый топор.
Старый.
Избитый.
Лезвие покрывало множество зазубрин, деревянная рукоять заметно истёрлась и хранила тёмные следы крови, пота и ещё чего-то, что давно въелось в древесину. От пятки рукояти к топорищу шла тонкая трещина.
Мужчина удивлённо приподнял брови и молча указал на стол.
Я положил оружие перед ним.
Несколько секунд мастер просто рассматривал топор. Не как старый инструмент, который давно пора выбросить, а внимательно, словно действительно пытался что-то в нём прочитать.
Наконец он поднял на меня глаза.
— Это же не просто садовый инструмент. Он хранит память о битвах.
— Да. Это моё первое оружие, которым я отнял жизнь.
Фраза вырвалась раньше, чем я успел подумать.
Я тут же прикусил язык.
В глазах мужчины мелькнули удивление и что-то похожее на уважение. Он коротко кивнул, затем без единого слова развернулся и скрылся в небольшой дверце за стойкой.
Оттуда начали доноситься стуки, скрип и звук перекладываемых деревянных деталей.
Минут через пять мастер вернулся.
В руках он нёс достаточно большой овальный щит из почти чёрного дерева с двумя креплениями и небольшую золотистую пластину.
— Здесь ваше оружие обретёт свой покой.
Он поставил деревянную основу передо мной.
— А здесь нужно написать хокку. Это воинская традиция.
— Я не воин.
— Не говорите глупости, молодой человек. Я, может, и стар, но не слеп. Вы видели грязь и мерзость боя и выжили. Его следы остались с вами навсегда. Это не видно под вашим мягким телом и добродушной улыбкой. Но когда в ваших руках оружие…
Мужчина медленно покачал головой.
Я почувствовал, как становится неловко.
— Спасибо.
Несколько секунд я помолчал.
— Я не умею писать хокку.
— Вы опять говорите глупости. Просто закройте глаза, возьмите в руки ваше оружие и говорите.
Чувствуя себя максимально странно, если не сказать глупо, я всё-таки взял топор и закрыл глаза.
Погрузиться в воспоминания оказалось неожиданно легко.
Лес.
Первый настоящий бой.
Огромный спящий волк.
Тяжесть топора в руках.
И тот момент, после которого оружие перестало быть просто садовым инструментом.
Слова пришли сами.
— В чаще без дорог —
Первая кровь на клинке,
Но сон — тишина.
— Вот!
Мужчина выглядел едва ли не счастливее меня.
Он тут же уселся за стойку и принялся стремительно выбивать слова на золотистой табличке.
Я положил топор и всё ещё немного смущённо наблюдал за человеком, полностью поглощённым работой. Кажется, мастер действительно был счастлив.
Закончив надпись, он прикрепил пластину к деревянному щиту маленькими гвоздиками, затем уложил топор на крепления и перевязал его специально подобранной красной лентой.
После этого поднял конструкцию обеими руками и торжественно, с поклоном, протянул мне.
Я ответил таким же поклоном и принял подарок.
Попытался сделать вид, что открываю сумку, но мужчина хитро усмехнулся и демонстративно отвернулся.
Я тоже невольно улыбнулся. Спрятав памятную подставку в Инвентарь, снова обратился к старику.
— Сколько я вам должен, мастер?
— За такой заказ я бы взял двести тысяч. Но знаете… ещё мои предки делали эти подставки для оружия. А потом время искусства войны ушло. И ныне, чтобы выжить, мы делаем их для всяких глупостей. Начиная от чучел животных и заканчивая любимыми веерами.
Он достал платок и провёл им возле глаз.
— Вы подарили мне радость от осознания того, что я, как в старые времена мои предки, сделал украшение не для декоративного оружия, а для клинка, испившего кровь врагов. Поэтому считайте это подарком.
Я некоторое время молча стоял напротив него.
Мужчина смотрел куда-то вдаль, и в его взгляде чувствовалась странная тихая грусть.
Грусть настоящего художника, который всю жизнь учился создавать алтарь, а теперь его просят делать подставки под тарелки.
— Спасибо, мастер.
Я уже собирался уходить, но взгляд зацепился за ещё один простой деревянный щит. На нём была закреплена табличка с каким-то приторным текстом о любви, семье и доме.
Я взял изделие в руки.
— Сколько стоит эта табличка, мастер?
— А, эта? Пять тысяч.
Он бросил на неё почти безразличный взгляд.
На стойку легли три купюры по десять тысяч.
— У меня что-то со слухом, так что я заплатил за неё, мастер. Спасибо за продажу.
Я не дал ему возможности возразить. Второй щит отправился в сумку, а оттуда — в Инвентарь, после чего я быстрым шагом направился к выходу.
Уже возле двери в спину донёсся тихий голос:
— Спасибо.
Я на мгновение остановился.
Но оборачиваться не стал.
Глава 32
Мастерская встретила меня тишиной и Ханой, увлечённо читающей какую-то мангу. Приглядевшись, я заметил на обложке изображение целующейся парочки.
Девушка настолько погрузилась в чтение, высунув от сосредоточенности кончик языка, что даже не услышала, как я вошёл. Я немного подождал, но, так и не получив никакой реакции, негромко кашлянул.
Спустя мгновение манга буквально испарилась