Попаданец на максималках 2 - Тампио
— Вот видишь! — подняла палец Ханна. — А эти деньги могли бы быть твоими.
— Я не могу за всем поспевать. Тем более, что ожидал популярности других игр, но оказалось, что люди предпочитают не выходить из комнат на природу, даже когда погода к этому располагает.
— Ладно, не печалься, — супруга примирительно положила свою ладонь на мою. — Ты не можешь предвидеть всё наверняка.
Да, я поначалу думал, что мануфактура сможет делать достаточное количество бильярдных столов для отправки в Европу, но, судя по всему, придётся продавать лицензии. Мы просто физически не сможем их перевозить на такие расстояния посуху, поскольку нет никаких новостей о ситуации с блокадой пролива между Датским и Гётским королевствами.
Но теперь разрешения на производство и продажу будут строго ограничены как территориально, так и по времени. Да ещё на каждом столе и кие будет надпись «Разработано в России», чтобы европейцы не думали, что это не кто-то из них придумал. Впрочем, это уже не моя забота. Надо, надо как можно скорее загружать подчинённых работой, поскольку не дело императору заботиться о разных мелочах. Впрочем, если игры приносят хорошие деньги, то они уже не мелочь, а существенная статья дохода. Дохода, из которого финансируются вещи, направленные на усиление государства.
***
Началась очередная нервотрёпка, связанная с осенним балом, мысли о котором у меня из головы как-то высочили. Даже удивился, когда типография начала сильно заранее печатать пригласительные билеты, а вот взять хотя бы один в руки и прочитать текст, — не додумался.
Получается, что я с Ханной знаком уже шесть лет. С ума сойти! Надо бы ей подарок какой приготовить. А то знаю я этих женщин… Считают, что мужчины все даты обязательно помнят, и обижаются, когда выясняется, что это не так. Хотя супруга даже на мою забывчивость по поводу дня рождения дочери реагирует спокойно. Ну, да… В Хазарии такого обычая нет. Это всё маман…
Сколько же я в этом мире нахожусь? Лет семь или восемь? Сразу и не сосчитать. Ещё немного и будет десять! И никто мне даже конфетку не подарит, поскольку тут официальный день рождения у всех — первое января. Ладно, ведь я и раньше к подобным торжествам относился с долей пренебрежения, так что незачем себя накручивать. Тем более, что нанервничаюсь ещё вдоволь, — скоро опять набегут портные и будут цокать языками, что не поспевают сшить новый костюм, пытаясь тем самым получить с заказчика больше денег.
Почему о костюме нельзя побеспокоиться сильно заранее? Ответ на этот вопрос я узнал совсем недавно. Оказывается, всё дело в том, что может неожиданно измениться мода, и не дело, если монах выйдет на люди в одежде устаревшего фасона. Вот и ждут портные до последнего, перестраховываются, чтобы потом горячку не пороть.
Может, опять куда-нибудь свалить? Нет, нельзя. Никто не поймёт, если не буду присутствовать на балу в две тысячи пятьсот шестьдесят первом году от основания Ромы.
«Эх, Рома, Рома…»
— Думаешь о костюме на предстоящий бал? — супруга тут как тут.
— Как догадалась?
— Слишком уж ты хмурной. Таким бываешь, когда собираешься делать то, чего очень не желаешь, а в ближайшее время таковым предвидится только осенний бал.
— Можно подумать, что у нас других балов много, — зачем-то ляпнул я.
— Вот именно. Maman уже неоднократно мне говорила, что придворная жизнь должна быть пышной.
— Тратить деньги и нервы ради того, чтобы пара сотен дворян могли покрасоваться друг перед другом? А ещё этот военный парад… Нет, я понимаю, красиво… Да и кавалеристам хочется покрасоваться, но бюджет и так трещит по швам.
— Таковая жизнь, Юлий. В Хазарии, к примеру, балов нет, но их заменяют скачки и охота. Это тоже денег стоит, да ещё и шею свернуть можно легко. На балу же лишь синяком отделаешься или простудой, если время холодное.
— У других государств территории не такие большие. У нас же можно не менее месяца только до столицы добираться, и обратно столько же. Поэтому на осенний бал из дальних провинций мало кто приезжает, поскольку дома окажутся лишь к ноябрю, когда дороги раскиснут.
— Вот maman и хочет новогодние торжества дополнить балом. Снег с конца ноября уже везде лежит и чуть ли не до апреля, так что с поездкой всё будет хорошо.
— Опять траты и суета, — вздохнул я. — А эти деньги можно было бы пенсионерам дать.
— Кому? — не поняла супруга.
— Простому народу.
— Зачем народу столько денег? — деланно удивилась Ханна. — Да шучу я… Как-то дядя Фетх докладывал великому кахану Ябгу, что простой люд не доволен частыми развлечениями знати, говоря, что лучше бы построили то или это.
— И как отреагировал кахан?
— Сказал, что если кто и далее будет подобные разговоры заводить, то хватать и отправлять на строительные работы. Лет за десять, может, недовольные и поумнеют. А лучше просто рубить головы и выставлять на площадях с указанием, за что именно такая участь. И знаешь, разговоры сразу прекратились.
— В этом что-то есть… Только тиранством назовут.
— Государства без принуждения не бывает.
— Да, хорошо тебя дядя Фетх учил, — чуть улыбнулся я. — Не поспоришь.
— Учить особенно и не надо было, потому что я редко во дворце сидела и о настоящей жизни знала не по рассказам.
— Удивительно.
— Удивительно стало, когда поняла, насколько увиденное необычно для Хазарии, а тогда казалось всё естественным.
— Что с Никой? Она решила, чем будет заниматься или продолжит с тобой Олимпиаду воспитывать?
— Не знаю, — Ханна неожиданно посерьёзнела. — Точнее, она не знает. Наверное, тот отказ на неё смелое признание сильно подействовал.
— Ну, да… Самой открыть чувства парню и услышать в ответ, что он об этом не думал ещё. Странно, это, конечно… Ника — княжна, ещё и красива. Может, парень того… и не парень?
— Давай не будем! — скривилась супруга. — Не хватало ещё о таком думать.
— Хорошо. Просто хочется поскорей её пристроить.
— Слушай, а что ты так сильно желаешь от неё избавиться?
— Ну… — смутился я и не нашёл, что ответить.
— Она тебе совсем не