Система: Код Чёрного Свидетеля — Каждому спасению назначена жертва 1 книга - Лидия Касьянова

[Продолжение с правом стабилизатора: ]

[— память Меропы станет доступна;]

[— переход остановится;]

[— связность личности сохранится.]

Нагайна наконец прошипела:

— Не закрывай дверь.

— Какую дверь? — спросила Ирена.

— Между мной и той, которая ползёт.

— Продолжать без права управления?

— Да.

Ритуал продолжили на исходных условиях.

Меропа снова появилась.

— Первый человек дал кровь, — сказала она голосом Нагайны. — Второй удержал, а третий написал, что ребёнок будет принадлежать будущему.

У края круга возник Сейр с металлической пластиной.

— Вы не приглашены, — сказала Ирена.

— Я наблюдаю международный риск.

Он поднял пластину. Звук и цвет исчезли на один удар, а кровная линия Тома стала серой.

[При утрате субъектом юридически распознаваемой воли внешний стабилизатор определяет состояние, наиболее соответствующее сохранению личности.]

— Нет.

[Вероятность сохранения Нагайны повышается до 93 процентов.]

— Это право управлять переходом.

[Да.]

— Змеиное сознание не является субъектом британского права, — сказал Сейр.

Нагайна ударила хвостом по воде. Её ноги уже срослись.

— В этой общине является, — возразила Ирена.

Сейр предложил продолжить: память Меропы откроется, а переход остановится.

— Ценой права управлять, — сказал Алексей.

— Ценой ответственности.

— Не меняйте слово.

Маска попыталась принять предложение, но Алексей отказался.

Система показала взрослого Тома и змею, десятилетиями узнававшую его голос. Следующая ветвь появилась лишь на мгновение: Том умер, связь оборвалась, а Нагайна осталась зависимой от права мёртвого владельца.

Оно показало и убрало.

— Что было? — спросила Ирена.

— Зависимость от существования Тома.

Нагайна подняла дрожащую человеческую руку.

— Том.

— Слышу.

— Не бери.

— Переход ускорится.

— Мой.

Маска возразила, что боль может искажать решение.

— Боль не отменяет решение, — ответил Алексей.

— Она может умереть.

— Да.

Нагайна подтвердила, что память Меропы должна остаться её собственной даже в змеиной форме.

[00:59]

[Примите право внешнего стабилизатора.]

[Сохраните связность Нагайны.]

[Получите память Меропы.]

Алексей схватил правое запястье, не давая Маске завершить формулу.

— Мы можем сохранить её, — сказала она.

— И владеть.

— Временное право изменим позже.

— Как обещание Миртл уничтожить Дневник.

Не используй меня как довод и продолжай.

— Не продолжу.

Ирена вошла в воду.

— Где держится подмена?

— В слове «внешний». Система считает меня находящимся вне её тела и поэтому даёт право выбирать правильное состояние.

— Уберите эту роль.

Маска попыталась связать Нагайну напрямую. Правая рука подняла палочку, но Елена прыгнула в круг и когтями рассекла предплечье Тома.

Алексей понял, что связь держится не на крови, а на самой категории внешнего стабилизатора.

— Нагайна, кто внешний стабилизатор?

— Никто не снаружи моей жизни.

— Подтверждаете?

— Да.

Алексей вошёл во внутренний круг.

[Ошибка роли.]

[Стабилизатор находится внутри телесного контура.]

— Теперь! — крикнула Ирена.

Удар кольца о камень разрушил линию. Родовая память вырвалась из чаши вместе с образами женщин, Меропы и красной птицы.

Нагайна закричала, переходя в змеиную форму. Ирена не позволила Тому прикоснуться к ней, пока свидетели продолжали удерживать главное: Нагайна не принадлежит Тому или общине, человеческая память не равна телу, а змеиная форма не означает исчезновения человека.

Одно из колец родовой памяти вошло в чешую Нагайны у основания шеи.

— Память Меропы ушла в змеиное состояние, — сказал Алексей.

Ирена установила простые ответы хвостом: один удар — да, два — нет. Нагайна согласилась прекратить процедуры и перейти в тёплый бассейн, но на вопрос о помощи Тома дважды ударила хвостом.

Алексей отступил.

[Ритуал разорван до закрепления телесного контура.]

[Право управления переходом не получено.]

[Осколок души не размещён.]

[Родовая память не извлечена.]

[Ускорение превращения подтверждено.]

— Вы сохранили право, — сказал Сейр. — Тело заплатило.

— Уходите.

Нагайну перенесли в лечебную часть, куда Тома не допустили. В Белом реестре он записал, что она соглашалась на разделение памяти и ограниченную стабилизацию, но не на управление переходом, продолжение связи после утраты речи или использование тела как якоря.

Он отдельно зафиксировал подмену Сейра и собственную ответственность:

«Ритуал начат при известном риске ускорения. Возможность получить память Меропы повлияла на решение не откладывать».

Дневник добавил, что ускорение вызвали исходное проклятие, преждевременный ритуал, вмешательство Сейра и решение Алексея разорвать уже начатую связь. Ни одна причина не отменяла остальные.

Ближе к рассвету Система подвела итог.

[Миссия «Живой сосуд: закрепление телесного контура» завершена.]

[Результат: полный провал.]

[Нагайна не связана с магией Тома на условиях управления.]

[Право определять переход не получено.]

[Связь после утраты человеческой речи не установлена.]

[Будущий осколок души не подготовлен.]

[Наказание: ]

[— скорость превращения Нагайны увеличена;]

[— память Меропы закреплена в змеином состоянии;]

[— Нагайна зарегистрирована как независимый участник будущего контура;]

[— полное управление живым якорем невозможно.]

[Компетентный свидетель сформирован.]

[Подчинение центральной душе отсутствует.]

[Потенциальное добровольное участие сохранено.]

Серый столбец добавил:

[Рекомендация: повторить процедуру после утраты человеческой речи.]

— Нет.

[После утраты речи юридическое сопротивление снизится.]

Этого он и хотел.

Утром Нагайна вернулась в зал. Нижняя часть тела оставалась змеиной, руки восстановились только до локтей, а зрачки сохранили вертикальную форму.

Она сообщила, что память Меропы осталась «за дверью» и открывается в змеином сне.

— Можно достать? — спросил Алексей.

— Не ему.

Она посмотрела прямо на Тома.

— Принято.

— Нет.

— Что?

— Не говорите так, будто отметили условие в книге.