Черноземье. Король 3 - Иннокентий Белов

— Я на левую сторону! — кричу я ему, быстро нырнув с помоста на лестницу. — Отправляй здешние отряды прикрытия к нашим соседям справа!

Да, пушка слева выстрелила три раза, справа донеслось целых четыре выстрела, как я смог точно посчитать, потом они обе замолчали. Учитывая, что за такое время степняки точно не могли до них добраться, получается, на двух направлениях атака уже отбита с большими потерями для степняков. Иначе бы мои люди потратили все картечные заряды обязательно, отбивая переправу.

«Еще может взорваться ствол, если мои ухари переложили пороху», — и подобную печальную возможность не исключаю я для себя.

Все-таки сильно нервничают, пытаясь запомнить порядок действий при заряжании и навеску всего нужного. Да, вообще не исключенный вариант, много суетятся при зарядке пушки, засунут по глупости два пороховых заряда и прощай пушка с личным составом.

Принимаю доклады от «связистов» уже на ходу, картина получается ожидаемая, переправы начались как раз в тех местах, где много лошадей могут за раз выбраться на берег. Там же, где остались узкие места, перекрытые уже в пять-шесть рядов кольев, желающих просто не оказалось.

«Ну, довольно стандартная задумка у Беев выходит. И исполнение тоже весьма стандартное. Вообще ничего неожиданного, чистый расчет на навал сотен конников и лучников. Прорвать все же могут нашу оборону, но нужно, чтобы организация оказалась на обычно не доступном степнякам уровне», — надеюсь я, сильно нахлестывая лошадь.

Свою сторону я отбил точно, мои пушки нескольким залпами расчистили целые просеки в атакующих порядках степняков и так тоже, наверняка, сбили еще два направления. Но вот рядом со мной все выходит плохо, как докладывает один из «связистов»:

— От конских голов воды в Протве даже не видно! — слышу я его встревоженный голос.

Значит, столько своих воинов какой-то отчаянный Бей погнал в атаку.

«Тут ведь не главное победить любой ценой для племен, главное — сохранить побольше своих людей! — так мне кажется должны понимать самые продуманные вожди. — Или у них теперь появились какие-то другие договоренности? Кто больше потерял людей, тот и грабит Черноземье самым первым? Все такое возможно!»

И еще в двух местах все пока терпимо, степняки не так организованно добрались до воды, понесли большие потери на спуске и в самой воде во время переправы. Прорвать наши заграждения с ходу у них не получилось, теперь пытаются отстреливаться из луков из-за оборонительных линий кольев, пользуясь множеством валяющихся там же подстреленных туш лошадей. Получается подобное у них плохо даже вместе с прикрытием с того берега, все-таки оказались под перекрестным огнем с флангов и прямо из укреплений.

Сам тороплюсь к еще одному довольно удобному для массовой переправы месту, километрах в пяти от моего личного участка обороны побережья. Скакать приходится на максимальной скорости с парой охранников целых половину часа, но успеваю я там появиться в самый решительный момент.

То есть уже реально в почти трагический, когда вражеские стрелки почти сломили сопротивление ополченцев, гвардейцев и нескольких гильдейцев.

«Ну, не сломили еще, конечно, но сейчас все шансы на подобный успех имеют!» — понимаю я с первого же взгляда на поле битвы.

Выскочив на пригорок над позицией, вижу, что все три укрепления здесь уже захвачены или там все еще продолжают отбиваться последние защитники от окруживших их степняков-пешцев. Три прикрывающих отряда, находящиеся сейчас спиной ко мне, тоже понесли большие потери, по трети или четверти арбалетчиков уже валяются за частоколом совсем неподвижно или пытаются отползти в кусты.

«Смысла после ранения как-то себя спасать нет совсем. Ордынцы всех в кустах после полной победы найдут и потащат к дереву наслаждаться долгими пытками», — хорошо понятно мне.

Но обычные мастеровые мужики не могут остановиться и принять последний бой, ведь не бывалые гвардейцы или гильдейцы. Вот те встречают прорвавшихся степняков, в основном уже без лошадей, ударами длинных копий и пока успешно держат края обоих частоколов.

На берегу здесь оказалось под две сотни степных воинов, половина уже верхом на лошадях очень медленно преодолевает порубленные колья по узким кривым коридорам, но теперь с луками в руках. Вот от них и получают самый большой урон мои отряды прикрытия, ведь теперь целиться лучникам никто не мешает, кроме самого частокола. Поддерживающие переправу пара сотен стрелков на том берегу до них не достает, но обстрел уже с нашего берега постоянно кого-то выносит. Еще примерно восемь десятков, уже в основном пеших ордынцев старательно добивают защитников укреплений и лезут к частоколу прикрывающих отрядов. Правда, два-два с половиной десятка наших арбалетчиков, еще оставшихся в бою, лихо выбивает атакующих пешцев, но вот по лучникам не могут уже стрелять.

Я навожусь на конников первым делом, пусть они уже совсем рядом с нашими укреплениями, но придется рисковать своими выжившими воинами против самой главной сейчас опасности для защитников берега.

«Со стороны кажется, что все защитники в укреплениях уже почти перебиты. Но войти внутрь степняки все еще не могут, толпятся у входа, значит, сопротивление еще имеется», — понимаю я.

Два минимальных сгустка улетают в песок более высокого берега, два разрыва здорово останавливают лучников в своей беспощадной охоте. Я снова выпускаю три сгустка по ним и два по накопившейся вокруг укреплений пехоте, после чего перелом в бою тут же наступает. Лучников на лошадях почти не осталось даже под разрывами песка с аннигиляцией, то есть целых лошадей больше нет, они все поголовно завалились на пробитые бока и беспомощно дрыгают копытами. Вокруг укреплений тоже опустело заметно, теперь никто не мешает арбалетчикам из прикрывающего отряда перебить мечущихся перед ними пешком степняков.

Но я еще успеваю вынести половину стрелков на другом берегу, слишком заманчиво все еще толпящихся на высоком склоне. Два уже максимальных сгустка аннигиляции сносят почти всех лучников, кого вниз, кого просто за край берега.

После чего пускаю еще три малых сгустка, чтобы прекратить активное сопротивление попавших в ловушку пеших степняков. Теперь их на ногах остается всего пятнадцать-двадцать воинов, им уже не грозит никак добраться до частокола и сбить его охрану. Только валятся с каждым залпом на песчаную землю и поливают ее горячей кровью.

— Добивайте! — командую взбодрившимся ополченцам и сам бросаюсь спасать раненых в прикрывающих отрядах.

Все ранения от тяжелых стрел, поэтому приходится тратить много маны, но в первом отряде я успеваю спасти троих