Лекарь из Пустоты. Книга 14 - Александр Майерс

В один момент я потянулся за хлебом, и Николь сделала то же самое. Наши пальцы случайно соприкоснулись. Она убрала руку не сразу, а я вдруг забыл, что собирался сказать дальше.

Момент был слегка неловким, и маркиза быстро перевела разговор обратно на детективы. Затем беседа плавно перетекла на истории из жизни, и мы снова потеряли счёт времени.

Из ресторана мы вышли перед самым закрытием. Я помог Николь надеть пальто, и она взяла меня под руку, пока мы шли к машине.

До особняка добрались быстро. У лестницы маркиза остановилась.

— Спасибо, Юрий. Именно такого вечера я и хотела, — сказала она, когда я открыл дверь машины.

— Пожалуйста. Мне тоже было интересно побеседовать о чём-то, кроме целительства, — улыбнулся я.

Она шагнула ближе, положила ладонь мне на плечо и поцеловала в щёку. В этот раз я не стал ставить щит из пустоты и, если можно так выразиться, немного поделился с ней своей маной. Осталось распутать всего два канала и отросток, поэтому ее «проклятье» действовало уже не так сильно.

— Доброй ночи.

— Доброй ночи, Николь.

Я проводил её взглядом и только потом поднялся к себе.

А утром нас уже ждал магомобиль. Фабьен погрузил в багажник вещи маркизы, и мы отправились в портальный комплекс, откуда переместились в Новосибирск.

Я заранее предупредил Татьяну, что Николь поживёт у нас, и попросил приготовить для неё комнату. А ещё попросил, чтобы нас не беспокоили без особой необходимости.

Татьяна, конечно, тут же что-то себе напридумывала, и мне с трудом удалось убедить её, что мы будем заниматься целительством, а не чем-то ещё.

Я принёс из хранилища артефакт Громова, и мы приступили к работе.

Обычный слепок ауры можно снять за одну процедуру. Он показывал состояние системы в конкретный момент: расположение каналов, скорость потоков, деформации и повреждения. Для большинства диагностических задач этого хватало.

Но снятие полноценной проекции требовало гораздо больше усилий.

Первую процедуру мы провели утром. Я вставил в артефакт чистую пластину памяти, и Николь несколько часов лежала на кушетке, стараясь не двигаться. Артефакт копировал слои её ауры один за другим, а я следил за показаниями и отмечал малейшие отклонения.

Процесс оказался утомительным даже для меня.

Приходилось несколько раз останавливать работу, проверять полученные данные и возвращаться к отдельным участкам. Некоторые слои артефакт фиксировал без проблем, а другие приходилось снимать повторно.

— Обычный слепок был гораздо быстрее, — заметила Николь во время одного из перерывов.

— Обычный слепок не показывает всего и не позволяет проводить над ним эксперименты. А нам нужно понять, как твоя аура будет вести себя во время дальнейших вмешательств, чтобы минимизировать риски, — ответил я.

— Мы ещё не закончили?

— Только начали.

— Опять мне придётся просто лежать и ничего не делать, — вздохнула она.

— Ты отлично справляешься.

Она закатила глаза, но промолчала.

После первой процедуры Николь отдыхала несколько часов. Я не стал сразу переходить к следующему этапу, хотя и хотелось закончить всё как можно быстрее.

Вечером мы с маркизой отправились на прогулку по саду. Минут тридцать мы ходили среди укрытых на зиму розовых кустов, пока Николь не почувствовала утомление, а затем немедленно вернулись в кабинет, и я снова активировал артефакт.

Теперь он фиксировал изменения, возникшие после небольшой нагрузки. Николь не делала ничего необычного, но даже этого оказалось достаточно, чтобы изменились скорость потоков и другие показания в нескольких участках ауры.

Часть проекции мы сняли сразу после её возвращения. Другие показатели, наоборот, требовали времени, чтобы понять, как система восстанавливается.

На следующий день мы повторили процедуру после более продолжительной прогулки. Затем я велел Николь провести получасовую тренировку, чтобы снять показания после более серьёзной физической нагрузки.

Только после этого я получил достаточно данных, чтобы собрать полноценную проекцию. Артефакт ещё несколько часов работал сам по себе, сопоставляя полученную информацию и собирая полноценную имитацию ауры Николь.

Я не отходил от прибора, пока всё не закончилось, чтобы убедиться в отсутствии каких-либо ошибок. А затем включил артефакт, и…

Передо мной появилась аура Николь — точнее, её полная имитация. Отличить их было невозможно. Те же освобождённые каналы, те же два оставшихся деформированных канала и таинственный отросток возле них.

Я не выдержал и сразу же приступил к экспериментам, хотя глаза уже слипались. Но порция ягодного «Бодреца» в сочетании с «Симбиозом-два» придали мне бодрости.

Ощутив действие эликсиров, я начал операцию на имитации ауры, решив распутать предпоследний канал.

Первые этапы прошли лучше, чем я рассчитывал. Напряжение в канале постепенно спадало, деформированные участки расправлялись. Я несколько раз останавливался, проверял результат и продолжал.

К рассвету закончил и улёгся спать прямо на диван в кабинете. А когда спустя несколько часов проснулся, то немедленно отправился проверять результат.

В нескольких слоях, на первый взгляд никак не связанных с даром, возникло искажение.

Сначала я решил, что это ошибка артефакта. Проверил настройки, сравнил текущие показатели с исходными. Прибор работал правильно.

А искажение тем временем усиливалось прямо на глазах. Один из слоёв начал деградировать и потянул за собой соседние участки ауры.

Я нахмурился, продолжая наблюдать за этой имитацией кризиса, а затем выключил артефакт. Проекция ещё несколько секунд висела в воздухе, а потом исчезла.

Такого я не предвидел, да и не мог предвидеть. Нарушения начались в том месте, которое я вообще не трогал и которое никак не было связано с даром — ни через каналы, ни через прямую последовательность слоёв.

Само вмешательство прошло почти идеально. Канал удалось распутать, нагрузка не вышла за пределы допустимого.

Интересно.

Я принял душ, позавтракал и снова принялся за работу. Сбросил все изменения, вернув проекцию к исходному состоянию, и начал проводить операцию заново.

На этот раз я изменил последовательность действий и добавил дополнительные стабилизирующие плетения, в том числе на том злополучном участке.

Но через несколько часов после окончания операции снова что-то пошло не так.

На этот раз искажение появилось немного выше, но в той же части системы. Я понаблюдал и убедился, что всё идёт по тому же сценарию.

Выключил артефакт и сел за стол, задумчиво теребя кончик носа.

Закономерность установлена. После освобождения канала система перестраивается, и это нормально. Но получается, что эта перестройка приводит к разрушению нескольких слоёв, что хорошим результатом никак не назовёшь. В лучшем случае — Николь опять впадёт в кому.

Получается, что часть слоёв ауры за годы привыкла работать с определённой нагрузкой, и не могла быстро перестроиться под изменения. Патология Николь стала частью общей структуры. Исправить это будет непросто.

Раздался стук в дверь.

— Войдите, — разрешил я.

В кабинет заглянула Николь и спросила:

— Ты что, до сих пор работаешь?

— Нет, я поспал и даже позавтракал.

— Уже вечер.

— Правда? — я взглянул за окно, где было темно. — Видимо, пора поужинать.

Она