С любовью. Стая - Сергей Анатольевич Кусков
Я подошёл к окну, глядя вдаль. Уже стемнело — семь вечера. Завтра — домой. Завтра у Алинки свадьба. Надо бы позвонить, уточнить время и место бракосочетания — успеем ли? Лететь два часа с небольшим, но и эти два часа надо выкроить. А ещё пресс-конференция, будь она не ладна. А ещё… Я что-то забыл. Очень важное, не сделав чего буду ругать себя гадкими словами… Но я реально не помнил, чего хотел!
Эх, обойду пока «владения», может чего ещё умного придумаю!
И я пошёл. И бродил между рядами столов, смотря как лихо, за обе щёки, уплетает детвора, вроде совсем недавно обедавшая в лучшем заведении воеводства. Непроизвольно улыбался, и дети улыбались в ответ. Да, у кого-то не хватало части руки, у кого-то — ноги. Кого-то кормили с ложки, а кто-то мог есть и сам, правда, держал ложку как граблями, но в итоге получалось. Как это называется, ДЦП? Господи, я не знаю, что это за диагнозы! Альтер-эго не работал в этой сфере, не в курсе, а царевич Саша — тем более. Мне было жалко всех, но помочь я мог мало кому. Братиславской — мог, но таких тут единицы. Ибо даже крутейший целитель руку или ногу не регенерирует, от ДЦП или синдрома Дауна не излечит. Не всё можно вылечить в этой жизни, и именно таких детей и собрали тут.
— Шустрый! — подошёл я к знакомому парню — тот, как обычно, являлся центром внимания стайки из почти десятка девчонок-ровесниц. Центровой, да, но я отчётливо видел, что при этом не он глава коллегии. Тут есть паханка, которая командует девками. А Шустрый… Авторитетно, не командуя напрямую, а косвенно, управляет как паханкой, так и остальными. Кстати, именно эту модель поведения мне и нужно взять на вооружение для своей стаи. Девки не будут слушаться меня напрямую — я слабый пол. Но я могу «рулить» главной, которую слушаться будут. И поддерживать среди остальных приличный авторитет, чтобы не зазорно было такой паханке подчиняться. О, сколько мне открытий чуждых в этом приюте свершить удалось! Не зря слетали. Всё же этот концерт, начиная со старта вертолёта в Москве, лучший в моей жизни!
— Шустрый, ну как тебе? Сейчас не помои, жрать можно? — улыбнувшись, спросил я у паренька.
— Чел… То есть царевич… — Он замялся.
— Саша. Я ж сказал, для тебя я Саша. Ты ж мой друг. Надеюсь, я твой?
— Ага. — Парнишка смутился. Смущались и девочки его коллегии.
— В общем это… Саша… Ты крут! — искренне воскликнул он. — Так от пуза никогда не лопал! Только когда у бабМани жил! Людка меня любила, подкармливала.
Щёлк! Это встали в нужное положение шестерёнки в моей голове. Вот оно, что я забыл!
— А если не секрет, где ты обитался? — придвинулся я ближе и навис над стулом девочки, сидящей напротив него. — Да не шорься, я не из «красных», и своих не сдаю. Наоборот, помочь хочу.
— Да чем ты поможешь! — картинно вздохнул парень. — К себе-то не заберёшь. На всех мест в лодке не хватит… Да и не поеду я с тобой. — Оглядел своих подруг, скривился. Куда я без девчонок? Пропадут же.
Девчонки заулыбались, захихикали, отпустили пару шуточек, но я видел, авторитета у Шустрого в их глазах прибавилось. — Там это… Деревня называется Кувшинки, — продолжил парень. — Там бабМаня живёт. И три её дочки. Одна в город уехала, две с нею. Людке двадцать пять, она всё хотела в поликлинику — рожать собралась, но как меня забрали, ещё не сподобилась…
Он продолжал говорить, а я в уме перебирал варианты.
— А где это находится? Далеко? — перебил разгагольствующего паренька. — Ну, твои Кувшинки?
— Кому как. — Шустрый пожал плечами. — Мне пешкодралом и на автобусе телёпать — до чёрта! Тебе на вертолёте — несколько минут лететь. Ну, или час. Я ж не знаю, как быстро они летают.
— А куда лететь-то?
— Ну, Городец, знаешь где? — подался он вперёд, и глаза его заблестили — что-то почувствовал, что и в его судьбе сдвинулись в нужном направлении шестерёнки. Но пока не понимал, чем именно я могу помочь.
— Найду.
— Вот там на автостанции на шестьсот семнадцатый садишься, а дальше…
Он путано объяснил, и я не понял, где это. Но направление есть — дальше дело техники.
— Шустрый, а если тебя бабМаня с Людкой к себе заберут? Усыновят? Пойдёшь?
Парень от такого предложения офонарел.
— Я ж помню, ты говорил, как там в деревне классно. Коровы. Речка, наверное, есть, чтоб купаться.
— Дык… А возьмут? У меня ж нога. Если б под тот трактор не попал… — пролепетал он.
— Ну, если любят — и такого, с ногой, возьмут! — уверенно воскликнул я, вселяя эту уверенность и в него, и в его спутниц. — Весь вопрос, любят ли?
— БабМаня хотела взять, — признался он и опустил глаза. — Да только где ж ей такие деньжищи взять, чтобы усыновить?
— Ну, это я на себя возьму, — усмехнулся я ему, и парень… Снова впал в прострацию.
— Это, чел… Сань… Ты того, не шути так!
— А кто тут шутит? Я ж не фраер, за базар отвечаю! — Сделал жест «зуб даю». — Вон, Братиславскую сказал, заберу — забираю. Завтра с нею вместе улетим. Вылечим, а потом найдём ей новую маму из кого-то из своих, из дружинниц. И тебя на ферму отдадим, если там захотят. Без денег, всё как надо оформим.
Он оглядел замолчавших и смотрящих на него со смешанными чувствами подруг. С одной стороны, все будут рады, что пареньку форталуло — усыновили. Да, калечного, но усыновили же! С другой — он реально тут центровой, и как компания будет без него…
— Нет, чел… Саш. Не могу я девок бросить. Пропадут же без меня! — признался он и опустил голову. — Да и не долго осталось. Как восемнадцать исполнится — сам на ферму уеду. И с собой кого заберу, — снова оглядел