Развод с холодным драконом. Хозяйка Снежной долины - Светлана Романова

Ноги тут же подкашиваются, и я снова оказываюсь в огромных лапах магистрата.

— Пойдемте в дом, Мария. Вы в край озябли. Так и заболеть недолго.

Гостиная уже немного прогрелась. Благодатное тепло невидимыми руками обняло меня, и к ногам постепенно стала возвращаться чувствительность. Будто тысяча иголок впились в мои многострадальные стопы, и я застонала.

Магистрат усадил меня на потертый диван и стал снимать туфли, которые были надеты на голые ноги. А что я могу. Никаких чулок у меня пока нет!

— Вы сошли с ума, Мария?! В долине вечная зима! Вы же знали об этом, когда ехали сюда! Вы настолько глупая?!

Теплые огромные ладони уже во всю растирали мои маленькие белые ступни. Они просто терялись в больших руках магистрата.

— Я не глупая, Михель. Просто у меня ничего нет, — говорю тихо, а щеки заливает краска стыда.

— Как нет? — магистрат смотрит на меня изучающе и, кажется, пытается заглянуть прямо в душу, потому что его пронзительные голубые глаза притягивают мой взгляд и не отпускают. Ну, всё. Я под гипнозом. — Насколько я знаю, Гилем далеко не беден.

— Может, и так, — запрокидываю голову назад. Теплые руки Гилема продолжают растирать мои стопы, а я продолжаю балдеть от приятных ощущений. — Да только… Ох! — не выдерживаю, когда теплая волна, вызванная массажем, особенно остро прошлась по моим задубевшим мышцам. — Он выгнал меня из дома без вещей и дал с собой всего две золотые монеты, на которые я купила Дудку и старую кибитку.

Магистрат надевает на мои ноги туфли, а я с трудом сдерживаю разочарованный возглас.

— Сегодня у вас будет всё необходимое, Мария. Без тёплой одежды в долине не выжить! Или вы не останетесь?

— О чем вы говорите, магистрат Дан? — встаю с дивана и оправляю подол платья. — Конечно, я остаюсь. Снежная Долина теперь мой дом, и я никуда не уйду!

— Вот и славно. До встречи, Мария.

Михель уходит, даже не оглянувшись. Эх, какой мужчина! Даже небрежная густая борода его не портит. Высокий, статный, серьёзный. Ну, да бог с ним. Не время сейчас думать о мужчинах. Сначала надо избавиться от Гилема. Месяц… Всего месяц, и я свободна.

Угораздило же меня попасть именно в Марию. Могла бы прыгнуть и в кого-нибудь свободного. Необремененного несносным мужем.

Вернулась к уборке. Она здорово отвлекает от ненужных мыслей. Гостиная и кухня уже полностью освобождены от мусора. Пыльные гардины сдернуты с окон. Полы заметены.

Боб починил всё, что требовало ремонта. Пришло время для влажной уборки. Но не знаю, как остальные, а я здорово устала и проголодалась.

— Объявляю перерыв! — устало валюсь на диван.

Томас, кажется, вовсе не устал. Он, не переставая, носится по дому. Столько энергии! Её просто необходимо направить в нужное русло. Например, на учебу. Думаю, стоит начать с ним заниматься.

— Вы правы, госпожа. Отдохните немного. Мы вернемся ближе к вечеру. Работы ещё много, — Фифи подталкивает к выходу Лулу и Дору. Боб, выполнив свою часть работы, ушел совсем недавно.

Когда гости покинули дом, мы с Томасом взяли одну из корзин, ту, что с едой. Развернули пухлый свёрток и обнаружили там… рыбу, всё ещё теплую, запечённую рыбу и больше ничего.

Здесь что, кроме рыбы вообще нет больше никакой еды? Если так, то это проблема. Особенно для меня. Потому что рыбу я отродясь не люблю. На Земле я её не ела, практически никогда.

Делать нечего. Питать организм необходимо. Особенно в таких суровых условиях. Наевшись, решили с Томасом обследовать весь дом.

На первом этаже, кроме гостиной и кухни, была ещё одна комната. Судя по обстановке — кабинет. Длинный деревянный стол, некогда покрытый лаком, сейчас находится в плачевном состоянии. Лак облупился, а столешница вздулась и пошла пузырями. Кроме стола, здесь имеется массивный стул с резной спинкой и мягким сиденьем. Оно хоть и потертое, но думаю перетянуть несложно, как и сам стул ошкурить и покрыть лаком.

Стены украшали многочисленные стеллажи, заполненные всякой всячиной — начиная книгами, заканчивая пыльными статуэтками.

На втором этаже три спальни, требующие серьёзного ремонта. Ну, ничего. Слава Богу, хоть крыша над головой есть и, кажется, она даже ещё не прохудилась. И то хорошо.

До глубокого вечера мы с женщинами намывали гостиную и кухню. Да я уже практически спину не чувствую, а уборке конца и края не видно.

Томасу поручила полоскать в теплой воде посуду, которая уцелела. Её совсем немного, но на первое время вполне хватит. В шкафчиках пылились — пара кружек, несколько тарелок, ложки и вилки в изобилии, а вот нож один. Буду беречь его как зеницу ока. Ещё удалось откопать небольшую закопченную кастрюлю и сковороду.

Печка точь-в-точь как у бабушки в деревне — дровяная. На такой готовить неудобно, но деваться некуда, придется приспосабливаться.

К вечеру, как и обещал магистрат, женщины притащили мне целый ворох одежды.

— Всё новое, госпожа. Собирали по всей долине. Там и на вашего мальчика вещи есть.

— Даже не знаю, как вас благодарить. Спасибо большое. Я обязательно расплачусь, как только смогу.

— Что вы, госпожа. Для нас большая честь помочь вам.

Через пару утомительных часов гостиная и кухня отшорканы до скрипа. Окна отмыты. А вот шкафчики на кухне и стеллажи в гостиной оставили на потом. Сегодня уже сил ни у кого не осталось.

Помощницы разошлись, и мы остались с Томасом вдвоем. Помещение освещается парящими сферами, которых нам нанесли в большом количестве. Только в гостиной их парит штук десять.

В доме тепло, отопление работает как часы. Главное, не забывать подкидывать дрова в котёл. Нашла на пыльных полках детскую книжку и, устроившись удобно на диване, предложила Томасу почитать её.

Мальчик даже взвизгнул от восторга.

— Мне папа читал иногда. Но это было так редко. Он много работал и сильно уставал. Мама Гера постоянно требовала больше денег, папа даже иногда плакал. Он думал, никто не видит, но я видел и тоже плакал.

Обняла мальчика и прижала его к себе. Бедное дитя. Сколько же тебе пришлось пережить. Задавила в себе слезы и нарочито весёлым голосом начала читать.

— В древние времена, когда драконы ещё не умели принимать человеческую форму, жил в одной деревне мальчик по имени…

Томас слушал меня, открыв рот. Он очень внимательно и досконально рассматривал цветные картинки, которые за столь продолжительное время ничуть не утратили своей яркости.

— Скучали? —