Резидент. Часть 6 - Никита Киров

— Очень интересно, владыко, — сказал Корнеев. — Я как раз думал о таком.

— Я пойду, — митрополит посмотрел на меня. — Вы будете в клубе завтра?

— Ещё не знаю. Я так и не могу выбрать время на всё это.

— В клубе? — удивился я.

В голове невольно представилось, как оба зажигают на танцполе. Но вряд ли священник имел в виду ночной клуб. В любом случае, во дворце памяти на картине для этого митрополита я выбрал именно танцпол.

— В шахматном клубе, — пояснил поп. — Я в нашем городе постоянно ходил играть в шахматы и тут нашёл подходящий. Место закрытое, там много влиятельных людей. Но если играешь, — он посмотрел на меня, — то я могу замолвить словечко.

— Пока не играю.

Тут не просто прозвучал звоночек, тут целый набат прозвенел. Закрытые клубы — метод Епископа, ещё и большого любителя шахмат. Так говорил Верещагин, так помнил и Туман. Митрополит даже может не знать, кто его держит, и к чему ведут эти визиты. Но зацепка сильная.

— Ещё поговорим, владыко, — сказал Корнеев на прощание и повернулся ко мне, когда митрополит вышел. — Я знаю многих священников, но отец Илларион самый грамотный среди них. Хотя из-за этого им не всегда довольны.

— Так и интересуетесь религией? — спросил я.

— Почему бы и нет? Особенно когда выясняется, что некоторые трактовки не только не противоречат космологии и прочим наукам, но даже подтверждают. Парадокс, конечно. Кстати, именно в Библии сказано, что жизнь произошла из воды.

«Да произведёт вода душу живую», — вспомнилось мне. А вот это я не читал, это фишки Тумана, он всю Библию чуть ли не наизусть знал.

— Но это же просто берут фразы и адаптируют под текущие реалии, — сказал я.

— Так и есть. Тем не менее, именно с авраамистических религий идёт, что Бог сотворил всё из ничего. Во всех других религиях уже что-то было до этого. Ладно, не для этого ты пришёл, верно?

Я сел напротив него.

— Александр Петрович, — начал я. — Мы думаем, что на встрече уже присутствует чужой агент. И, скорее всего, не один. Но чтобы его спровоцировать… мне нужно кое-что от вас. О чём мы с вами говорили, но надо это ускорить, пока не поздно.

— Показать, что у тебя есть доступы к сердцу моей империи? — Корнеев усмехнулся, сразу переходя к сути. — Чтобы уж точно прописаться в роли наследника, кем все тебя видят, и что прямо сейчас с тобой можно говорить… или обокрасть?

— Что-то в этом роде. Хорошо, что вы понимаете.

— Тебе нравится эта работа, да? — он посмотрел на меня.

— А почему она мне должна не нравиться? — я напрягся.

— Просто вряд ли ты ожидал, что жизнь так изменится. Что ты научишься столь многому и найдёшь… призвание?

— Обычно я так громко не говорю, — я усмехнулся. — Какое призвание, когда не знаешь, что будет завтра? Но мне интересно, правда.

— Открою тебе секрет, Вадим. Люди во все времена не знали, что будет завтра. Просто в памяти это сглаживается, но исторические времена и неопределённость были всегда, просто когда-то слабее, а когда-то сильнее. Ладно… надо работать, — он снова задумался.

— Уже начинать играть роль?

— Лучше да, начинать.

Он потянулся к столу и достал оттуда планшет.

— Проект «Сфера», — сказал Корнеев. — Доступ к живому прототипу последних версий, над чем мы работаем. Сегодня мы его показываем. И после этого тобой заинтересуются, определённо. Но… есть ещё два проекта, о которых говорят намного меньше.

— И какие это? — спросил я.

— Объясню. Возможно, ты о нём слышал. Проект «Периметр»?

— Не слышал, — присочинил я, видя, как всмотрелся в меня.

— Думаю, скоро вспомнишь.

К чему он это сказал?

Пока же я играл роль дальше, ведь мы с Корнеевым пошли в зал для презентации, где сидели люди из телевизора. Не, я-то не его смотрел, но лица влиятельных людей знал. Их все знали.

Они поздравляли Корнеева, здоровались со мной, с интересом изучая меня, а Корнеев показывал им «Сферу» и её возможности в военном деле и не только. Этот прототип был доработан куда сильнее, чем тот, что я взял у Давида.

Это было похоже на «Омниус», но с той разницей, что система уже была подключена к множеству умных устройств, которые свободно продавались, и анализировала всё, что попадало в камеры и микрофоны своей расширенной системы.

Был бы здесь Славик. Тут просто рай для конспирологов, ведь многие эти опасения подтверждались. Системы анализировали пользователей, их внешность, квартиры, разговоры и много чего ещё. И не только запоминали, но даже делали поведенческий портрет, чтобы попытаться ответить на вопрос, что человек будет делать дальше. В основном, в плане анализа покупок, но система может пойти ещё дальше.

Шло сравнение с «Омниус» и гражданскими системами, которые производились за рубежом, и которые делали всё то же самое даже в больших масштабах. Их телефоны, браузеры, мессенджеры, веб-камеры, ноутбуки, телевизоры, умные колонки изучали своих владельцев каждую секунду. Где-то для рекламы, а где-то по поручению правительств…

Весь мир собирал данные для обучения своих нейросетевых моделей. Дикая и бешеная гонка, в которой отстающих сжирают заживо. Где участвуют все от американских гигантов с их почти неограниченными ресурсами до китайских компаний, которые обучали свои модели на бесчисленных китайцах, каждый из которых был подключён к сети.

Я видел эту презентацию на планшете Давида ещё давно, когда взломал тот планшет из тайника Тумана, но это более новая версия, со всеми свежими разработками.

Именно так тогда и вычислили Паука, по той умной колонке, что стояла у него дома. Похоже, что-то такое было использовано против чекиста Зубова, но его начальство будто было не против.

— Риски вы понимаете, — произнёс Корнеев в заключении. — Эти модели влёгкую решают задачи, над которыми математики бились десятки лет. Но учёные этим недовольны и бьют тревогу.

— Так финансирование теряют, — засмеялся один присутствующий.

— У них не такое большое финансирование, — проговорил Корнеев, но мысль развивать не стал.

— Большое