Боярский сын. Дружинник. Часть 1 - Алексей Владимирович Калинин

Четверо подняли головы. Они прекрасно видели, кто стоит перед ними. Тот, по чьей милости они сейчас принимали грязевые ванны.

А вот нечего было выёживаться не по делу! Если напились, так надо вести себя нормально!

Главарь оперся на лом, тяжело дыша. Его лицо, и так не очень-то красивое, исказила злобная гримаса.

— Ты… Ярославский… — прохрипел он и сплюнул. — Мы свой срок отпашем. Но ты не думай, что мы это забудем. Мы же можем потом и спросить…

Я рассмеялся и звук смеха эхом разнесся по стройке.

— Радуйтесь, что вы вообще живы остались, клоуны! Если бы я не вмешался тогда, то мои люди закопали бы вас там же, на заднем дворе. Или отправили бы за Рубеж. Так что копайте усерднее. Труд, как говорится, облагораживает. А если будете борзеть, Михалыч вам норму удвоит. А пайку урежет.

Я отвернулся, не обращая внимания на их злобное сопение. Охранники ухмыльнулись, а Михалыч одобрительно кивнул.

— Строго, но справедливо, Ваше Сиятельство. Они у меня до конца месяца еще и все туалеты на территории вылижут, — пообещал бригадир.

Мы пошли дальше. Осмотрели обустроенные склады, гаражи для техники и даже небольшое стрельбище. Да мне даже выделили место под лабораторию, а это немаловажно!

С каждым шагом моя душа радовалась всё больше. База получалась идеальной. Это был настоящий форт, который мог выдержать осаду боевого отряда.

Здесь я смогу обучать свою команду. Здесь я смогу проводить алхимические опыты, не боясь, что меня прервут некстати. Здесь я буду полновластным хозяином.

— Ты отлично справляешься, Михалыч, — сказал я, когда мы вернулись к моей машине. Я достал из внутреннего кармана пухлый конверт и протянул его бригадиру. — Это тебе личная премия от меня. За скорость и качество. Раздай ребятам бонусы, пусть знают, что род Ярославских ценит хорошую работу.

Михалыч принял конверт, бородатое лицо треснуло в широкой улыбке.

— Благодарю покорно, Ваше Сиятельство! Не извольте беспокоиться, всё достроим в лучшем виде. Через пару недель сможете въезжать вместе со своим отрядом.

Я пожал ему руку, сел в машину и завел двигатель.

Машина плавно выкатилась за ворота базы. Настроение было приподнятым. Неужели всё понемногу начало получаться и состыковываться?

* * *

В полусотне километров от Москвы, в загородном поместье царила напряжённая атмосфера.

Князь Фрол Терентьевич Долгополый, глава одного из самых могущественных родов Империи, сейчас был похож на загнанную крысу.

Он приехал в резиденцию поздно ночью, сразу после разговора с Госпожой. Сбежал сюда в надежде хоть на время укрыться за магическими щитами и толстыми стенами. Нужно было осмыслить происходящее и попытаться найти выход из той ситуации, в которую его снова затаскивали.

Поместье было мрачным. Дубовые панели, гобелены, рыцарские доспехи по углам — всё это убранство казалось декорациями к фильму ужасов. Прислуга ходила на цыпочках, стараясь не попадаться на глаза суровому хозяину.

Фрол Терентьевич сидел в своем кабинете, уставившись невидящим взглядом в пляшущие языки пламени в камине. В его руке грелся бокал с виски. Алкоголь не помогал. Страх был сильнее.

«Прими моего сынка на постой… Он скажет тебе, что нужно делать дальше…» — эти слова Госпожи эхом отдавались в мозгах.

Какого еще сынка⁈ Что за монстра она ему пришлет? Если её дочь Лучезара способна парализовать человека и заморозить бойцов элиты, то на что способен её сын?

Князь судорожно глотнул виски. Закашлялся.

Он понимал, что заигрался. Он думал, что использует силы Опасных земель как инструмент для устранения конкурентов, для возвышения своего рода над Ярославскими. Думал, что он — кукловод. А оказалось, что он всего лишь жалкая марионетка, которую дергают за ниточки, а когда она станет не нужна — просто эти ниточки обрежут.

В дверь неуверенно постучали.

Долгополый вздрогнул, едва не выронив бокал.

— Кто⁈ — рявкнул он.

Дверь приоткрылась, и в кабинет робко вошел маленький мальчик лет десяти. Это был сын кухарки, которого иногда привлекали к мелким поручениям по дому. Невысокий мальчишка держал в руках серебряный поднос с чашкой кофе.

— Ваше… Ваша Светлость, — проговорил он, заикаясь. — Матушка велела передать… вы просили кофе…

Долгополый нахмурился. Он действительно просил кофе полчаса назад, надеясь, что кофеин прочистит мозги. Но с какого перепуга прислали этого заморыша? Где взрослые лакеи? Где дворецкий?

— Неси сюда, — процедил князь, растирая виски. — И скажи матери, чтобы в следующий раз не присылала детей. У нас тут не детский сад!

Мальчик кивнул и направился к письменному столу. Он был так напуган мрачным видом князя, что не мог справиться с дрожью. Ложечка жалобно позвякивала на блюдце.

Когда Прошка подошел к столу и собрался поставить поднос, его нога зацепилась за край персидского ковра. Мальчишка охнул, потерял равновесие и…

Чашка слетела с блюдца. Черный кофе плеснул широкой кляксой на ковер ручной работы.

— Ах ты ж криворукий выродок! — взорвался Фрол Терентьевич.

Его нервы не выдержали. Вся беспомощность перед Госпожой выплеснулись на несчастного пацана.

Князь вскочил с кресла, глаза налились дурной кровью. Вокруг фигуры начал сгущаться багровый ореол яри. Воздух в кабинете мгновенно стал сухим. Мальчишка сжался в комок, закрыл голову руками, ожидая неминуемого удара или заклинания, которое раскатает его по полу.

— Ты хоть понимаешь, сколько стоит этот ковер, ничтожество⁈ — взревел Долгополый, надвигаясь на ребенка. — Понимаешь, что твоя мать за всю никчемную жизнь не расплатится за то, что ты сейчас испортил⁈ Я вас обоих за Рубеж отправлю! Я вас…

Княжеская рука взлетела выше плеч. Сейчас он как никогда хотел причинить боль. Хотел сорвать на ком-то злость.

Но тут…

Мальчик внезапно перестал трястись. Он опустил руки и выпрямился. Его плечи развернулись, а голова поднялась. Мальчик улыбнулся, а Фрол Терентьевич замер с поднятой рукой. Ярь вокруг него задрожала и начала рассасываться.

Лицо Прошки… оно как-то неуловимо изменилось. Черты остались всё теми же, с веснушками на носу, но вот выражение… Выражение лица стало холодным и до одури взрослым. И ещё глаза…

Князь сглотнул. Глаза мальчишки, секунду назад бывшие карими, теперь стали черными. Без белков, без зрачков. Только холодный мрак в обрамлении ресниц.

Мальчик посмотрел на взбешенного князя и у того мурашки побежали по коже. На губах появилась усмешка.

— Знаешь, Фрол… — голос ребенка зазвучал иначе. Губы не шевелились, но голос был! И он звучал прямо в черепной коробке князя. — Твой отец орал на тебя в таком же тоне. Слово в