Преступление по Достоевскому - Анна Игоревна Рудианова
— Ты станешь разлагающимся биоматериалом, о существовании которого будут знать только черви, пожирающее его. — Я даже кулаком стукнула по столу, хотя и понимала, что спорить с ним бесполезно. Он играет свою роль и вряд ли послушает доводы рассудка. — Это как минимум унизительно. Я, например, хочу, чтобы меня кремировали и пепел на луне развеяли.
— У вас большая фантазия.
— Зато сколько приключений для моих детей! Они меня точно всю жизнь будут помнить. Ведь благодаря мне они слетают на луну!
— Ставить невыполнимые задачи, не значит делать добрые дела.
— Чтоб ты знал, в моём времени уже флаг на луне поставили, недалеко и до экскурсий. Я очень надеюсь.
— Если бы вы изучали астрономию, вы бы знали, насколько далеко луна. И не говорили глупостей. — Кириллов нахмурился, будто он до этого был уверен, что я всё знаю, а тут я вдруг стала странное говорить.
— Это мечта, а не глупость. И никто мне не может запретить мечтать. Тобой управляет желание автора и прописанный сценарий. Тебе бы для начала стать просто человеком, а не планктоном.
— Никто не может управлять человеком! — воскликнул он, но без огня, скорее — как будто повторял заученное. Заново вбивал в себя свои же мысли.
19.
19.
Любые изменения начинаются с малого.
С ноготочков, с бровок, с татуажа.
#МариРестайлинг
Я разозлилась и на Кириллова, и на всех вокруг. Мне было так обидно, что всё это лишь спектакль. Это же я теперь Россию спасти не смогу! А ведь уже уже настроилась! Было б это прошлое, я б таких дел наворотила! В хорошем, естественно, смысле.
А теперь? В романе все события в одном городе! А это значит, они не выпустят меня за его пределы.
Страх холодком прополз по позвоночнику.
И утром я побежала проверять вокзал.
Одноэтажное здание терпеливо стояло на месте и сбегать никуда не собиралось, рельсы тоже лежали спокойно.
Я выдохнула. Ладно. И что теперь?
Первое, что пришло в голову — это привести себя в порядок. Если уж меня заперли в этом городе. Надо соответствовать.
Вооружившись информацией от Шатова, я пошла к модистке в магазин готового платья. Розовое чудо с синими цветочками я торжественно сожгла. Вместо него купила тёмно-серую юбку до щиколотки, белую рубашку с высоким воротом и жилетку из плотной шерсти с красивой вышивкой на груди. Шляпку серую с полями и кожаную обувь на каблучке.
И велела сапожнику сделать каблук на правом ботинке чуть выше — на два сантиметра. Он поставил несколько дополнительных набоек прямо при мне, и теперь я почти не хромала.
А ещё купила деревянную трость. С медной ручкой в виде черепа. Просто не смогла пройти мимо. В ней ещё и лезвие спрятанное оказалось. Мне сначала её продавать не хотели, потому что трость исключительно мужская и негоже девушке с черепами ходить. Но я как в руки её взяла, так и не выпустила.
Хромота с ней почти не чувствовалась.
Волосы, хоть убей, были тонкими, тусклыми и сухими. Решила, что делаю потом комплексное восстановление с маской и кератином, а пока купила себе парик. Такие длинные золотистые волосы до спины, из хвоста лошади, какой-то, судя по плотности и жёсткости. Но меня они вполне устраивали.
Подвела брови, раздобыла у продавщицы румяна, пудру и аналог помады. Буквально через шесть часов я стала нравиться себе в зеркале. Не идеал, конечно. Но уже и не уродка. Даже глаза засияли, они так и остались бледно-серыми. Но теперь казались скорее загадочными, чем больными.
Работница магазина, которую я заставила бегать вокруг меня весь день, восторженно ахнула, увидев мой новый образ. И даже перчатки мне презентовала.
— Я всем скажу, где купила наряды. К вам повалят покупатели, — пообещала я, жалея, что не подготовила визитки.
За все хлопоты оставила расписку от Ставрогина. Так и написала на листках, который мне выдал Кириллов:
«Я, Ставрогин Николай, готов понести затраты за Марию Тимофеевну Лебядкину».
Собиралась дописать: «как за жену свою и единственную любовь», но побоялась, что никто не поверит, и ограничилась миролюбивым «в муниципально-благотворительных целях». Пусть гадают, что сия красота означает. Нарисовала таких писем я десяток. Всю ночь работала, пока бумага не закончилась.
Вопрос денег стоял очень остро.
А мне ещё нужна была еда и новая квартира.
Когда выходила из лавки модистки, на меня налетел мелкий пацан. Ударившись об меня, он споткнулся и растянулся в грязи, заляпав моё новое платье.
Я прищурилась, размышляя, прибить его или заставить чистить мне одежду. Что за непруха такая? Вот стоило только принарядиться!
— Держи вора! Он хлеб у меня украл! — Заорали рядом, и быстрые шаги взбаламутили грязь. — Сейчас покажу, как воровать!
К нам, задыхаясь и расталкивая людей, подбежал толстый мужик. Лицо у него было как у разъярённого быка, красное и злобное, на голове красовалась чёрная фуражка с красным цветком, как у казаков. И поверх одежды он натянул белый передник. Ткань передника трещала от того, как сильно её натянули, живот у мужика был огромным.
Бык схватил ребёнка за рваную рубаху и поднял в воздух на вытянутой руке.
Тут я увидела, что мальчик почти рыдает, глаза у него испуганные до ужаса, а к груди он прижимает надкусанный белый хлеб, вымазанный в грязи.
Я отряхнула платье и очень вежливо попросила:
— Отпустите ребёнка. За хлеб я заплачу, раз уж у вас совести нет.
— У меня совести нет? Он ворует целыми днями! Обнёс половину города! Розгами его надо!
— Этот ребёнок должен учиться, а не бегать по улицам. Вы должны были накормить его и отвести к родителям.
— У меня нет родителей, — пискнул мальчик, извиваясь и пытаясь вырваться.
— Тогда надо было найти для ребёнка дом!
— Я тебе святой, что ли, его бесплатно кормить вора? Ты сумасшедшая? — рявкнул на меня Бык и стал наступать в моём направлении.
Если б не знала, что тут все сценарий читали, удивилась бы. А так понятно, откуда он меня знает!
— Что вы за люди такие?! — совсем рассвирепела я. Надоел мне этот спектакль. Ещё и детей втянули. — Он же ребёнок! Он не виноват, что голоден. Виноваты взрослые.
20.
20.
Важна не демонстрация силы,
а сила демонстрации.
#МариСила
Он совсем не выглядел злодеем или убийцей, скорее менеджером среднего звена. Умным, соображающим, пронырливым, который обязательно впарит тебе страховку от пожара, хотя ты только посмотреть зашла.
Лет двадцати семи, ростом чуть выше среднего, с жиденькими светлыми волосами и усами переползающими в бородку. Не урод, конечно, но лицо ниже среднестатистического: вытянутое, сплюснутое с боков, лоб узкий, нос крючком, глаза — щелочки. Такие всегда играют мерзких советников или прощелыг. Но одет прикольно. В клетчатый костюм,